Сокровища Валькирии. Книги 1-7

А вчера, когда Мавр пытался утопить тебя, почему ты выдержал под водой семь минут и не захлебнулся?.. Тебя же привел в свой мир сам владыка Атенон! Помнишь человека, которого ты видел в образе дерева?.. Бродяга, я вижу твой рок. И Авега сказал: ты — воин. Тот самый, что приносил соль Знаний. Неужели забыл, с чего вдруг ты выбрал военную службу?

— С ней давно покончено…

Она сняла руки с его плеч и спрятала под плащ.

— Посмотри на мир, в котором ты живешь. Поставь свет, отыщи нужный ракурс — ты умеешь это делать. Тебе же тесно в нем?

— Тесно, — обронил Хортов.

— Что тебе мешает вырваться?

— Привычки, предрассудки, — он запустил двигатель и отчалил от обочины.

 — Я слишком долго жил в этом мире, и он излечил меня.

— Потому пришлось разыскивать тебя. А сделать это должен был ты сам.

— Мне нужно привыкнуть к этому состоянию.

— Привыкай. Но все время думай обо мне.

— Разве мы… расстаемся?

Дара замолчала, облокотилась на спинку переднего сиденья и лишь посматривала на него с чарующей тихой улыбкой.

— А ты не хочешь? — наконец спросила она.

— Куда едем? — ушел от ответа Андрей.

— Я покажу.

Всю дорогу он чувствовал неотвратимое желание обернуться, прикоснуться к ее руке, но сдерживался, за что однажды получил благодарность.

— Не все потеряно, Бродяга!

Они долго и, на первый взгляд, беспорядочно крутили по Москве, пока не очутились на Краснопресненской набережной. Дара оживилась, неожиданно погладила браслет на его руке и сказала ласково:

— А сейчас на светофоре повернем направо, и еще раз направо.

Через пять минут Андрей выполнил два поворота и оказался в тупике: улица упиралась в неказистый трехэтажный дом довоенной постройки, обшарпанный и торчащий среди высоток, как гнилой зуб.

На деревянном козырьке единственного подъезда из огромных кадок выползали змеи виноградных лоз, увивающих стену до самой крыши, и уже оттуда свисали зеленые побеги с крупными листьями. Зрелище это было неуместно, даже безумно для московского климата и приковывало внимание.

— Вот здесь я живу, — объявила Дара и потянулась. — Квартира семь, третий этаж. Теперь это и твой дом, можешь прийти, когда захочешь. Запомни.

— Я запомнил, — бросил Хортов. — Зачем здесь виноград?

— Чтобы ты не перепутал дом.

В Москве больше такого не увидишь, — горделиво сказала она и снова погладила руку с браслетом. — Ура, я Дара!

— До свидания…

Стремительным движением она вдруг склонилась, поцеловала его руку на руле, осыпав ее сверкающими волосами, и выскочила из кабины.

Хортов почувствовал сильнейшее волнение и толчок протеста, запоздало отдернулся, но когда выглянул на улицу, Дары уже нигде не было.

Не поверив своим глазам, он выбрался из машины, огляделся, после чего подергал ручку двери подъезда — заперто на кодовый замок.