Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Не раздумывая, Андрей выбрал направление и побежал размеренным, через шпалу, небыстрым шагом, как бегал в последний раз только в юности. Пистолет и глушитель в разных карманах застукали по бокам, и он только сейчас вспомнил об оружии. Первой мыслью было выбросить или спрятать, тем более, остался единственный патрон: поймают — разбираться не станут, засадят за хранение и еще пририсуют для верности, что он отстреливался от милиции. Но впереди лежала неизвестная дорога, неясное положение, и не исключено, случится миг, когда пригодится трофей.

"

"Между тем ветер все сильнее холодил окровавленный бок, рубаха прилипла к ране и от каждого движения бил электрический ток, а боль, ставшая пронзительной, достала головы. И почти сразу же утратилось ощущение времени. Хортов несколько раз сбегал с насыпи, пропуская товарные поезда, тем самым как бы отсчитывая часы, пользуясь случаем, пихал руку под мышку и ощупывал рану, и даже при этом не останавливался, продолжал двигаться шагом вдоль полотна. И когда впереди показался освещенный переезд, не сдержался, толкнул дверь кирпичной будки, из окошка которой лился призывный свет.

Большая немолодая женщина, дремлющая у аппарата, вздрогнула, опрокидывая стул, вскочила и попятилась к стене.

— Не бойтесь, — Андрей поднял руки. — Я ранен… Дайте бинт.

Она ничего не соображала, лишь таращила огромные, перепуганные глаза.

— Пожалуйста… Нужно перевязать рану, — он сделал шаг вперед. — У вас должна быть аптечка.

Дежурная на переезде повела взглядом в сторону шкафчика в переднем углу, скорее, автоматически, чем осознанно.

Хортов открыл дверцу, вынул коробку из-под обуви и сбросил крышку: в аптечке оказались зеленка, йод, резиновый жгут, какие-то таблетки и две упаковки нестерильного бинта. Он снял куртку, кое-как стащил рубашку и наконец-то увидел рану, точнее, выходное отверстие пули подмышкой, откуда на пол закапала кровь. Перетянуть ее было невозможно, и тогда Андрей распечатал сначала йод, а потом и зеленку — на ощупь мазал рану и даже пытался влить внутрь, после чего стал накладывать повязку.

— Помогите, — попросил он женщину.

 — Одной рукой неудобно…

Она еще не отошла от первого испуга, а вид окровавленного тела, кажется, вообще поверг ее в страх.

— Господи помилуй… — пролепетала.

Хортов зажал зубами конец бинта и начат обматывать плечо и лопатку. Получалось неровно, и сколько бы не затягивал, кровь все равно сочилась, даже когда он намотал второй рулон. Сверху вылил остатки зеленки, надел куртку, а рубашкой вытер пол и скомкал в руке, тяжелую от крови.

— Спасибо. Не бойтесь меня. Я ухожу.