Сокровища Валькирии. Книги 1-7

— Я думал, ты современная, цивилизованная женщина, — он протянул руки. — В таком случае, надень наручники, отведи в подвалы и прикажи Шнайдеру охранять.

— Не хочу расставаться с тобой. Прощу всех твоих любовниц.

Хортов уже вспомнил о причине столь неукротимой решительности: у них не было брачного контракта — семья создавалась еще в ГДР, по социалистическим законам, и теперь муж имел право на половину всего нажитого в совместной жизни имущества. Барбара уже несколько раз говорила, что пора бы этот контракт заключить, дабы избежать двойственности отношений, плюс к этому пройти церковное освещение брака — так сейчас модно, и съездить в свадебное путешествие, которого у них не было.

Андрей поддерживал лишь последнее…

— Когда мы сможем поехать в Грецию? — вдруг спохватилась она. — Ты увидишь этот остров и нашу виллу и никогда не захочешь уезжать оттуда! Пальмы и море! О, какое там море!

— У меня с морем отрицательные ассоциации, — проговорил он, вспоминая Крым. — Я приехал в Германию по делам. Тебе это понятно?

— Какие у тебя плохие дела! Ты хочешь покинуть меня!

Эта ее настойчивость начинала вызывать раздражение.

— Ты можешь ответить вразумительно: зачем тебе нужен брак со мной? Боишься за имущество?

— Ты очень сильно изменился, — заключила она, уклонившись от ответа.

— В чем же?

— Стал сильный и властный. И глаза… совсем чужие глаза. Ты смотришь и меня не видишь.

— Это совсем не так, — усмехнулся Хортов. — Я тебя вижу.

— Ты как будто путешествуешь где-то…

— Мысленно сочиняю новый материал для газеты, — попытался отбояриться он.

— О Андрей! Я прочитала твою статью! — неожиданно воскликнула Барбара и принесла пухлый дайджест на немецком языке.

Раньше она ничего не читала, кроме экономических вестников и биржевых ведомостей. Перепечатанный в Германии материал наверняка нашла не сама, поди, завела себе пресс-атташе. Или кто-то сказал… Хортов посмотрел текст — слово в слово — отложил газету.

Тем временем она заготовила еще один сюрприз.

— Посмотри сюда! — Барбара указала на легкую занавеску, закрывающую часть стены у него над головой. — Как ты думаешь, что там может быть?

— Не знаю… Возможно, картина.

— Нет! Предлагай варианты!

— Значит, дыра в стене! — игра ему не нравилась.

— Почему дыра?

— Потому что старый дом.

— Не отгадал! — она откинула занавеску. — Смотри!

На филенке красного дерева, расположенной в центре стены, оказалась четырехлучевая свастика, обрамленная искусно вырезанным жгутом из дубовых листьев.

В комсомольском периоде своей жизни она вместе с другими хорошими немецкими девушками бегала по городу с краской и замазывала начертанные на стенах и заборах свастики, а еще перевоспитывала бритоголовых.