Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Медленно двигаясь вдоль стен, Андрей заметил на углу выпирающую кромку гипсокартона, из которого были сделаны перегородки, разрезал ногтем обои, однако всунуть паспорт не удалось.

Девица вернулась через двадцать минут, благоухающая ядреным и отвратительным запахом. Хортов в это время лежал на кровати полураздетым.

— Почему от тебя так мерзко пахнет? — спросил он.

— Ты просил натереться луком…

— Нужно учить язык! Если обслуживаешь русских клиентов!

Он оделся и прежде чем уйти, затолкал обескураженную девицу под душ и пообещал прийти еще.

Внизу у бандерши выпил рюмку коньяку, послал воздушный поцелуй.

— Все о’кей!

Шнайдер прогуливался возле машины, с готовностью подхватил под локоток, распахнул дверцу.

— Где тут еще есть злачные места? Мне нужны девочки!

— Я выяснил! Недалеко ночной клуб. Видно, уже подсуетился, чтоб встретили…

— В ночной не поедем, — пьяно закуражился Хортов. — Гони прямо! Я узнал, тут все бардаки на одной улице!

В следующем заведении, расположенном в подвальном этаже, Хортов полистал альбом, выбрал мулатку, заказал бутылку коньяку и отправился точно в такой же номер.

Смуглая девица не говорила ни по-русски, ни по-немецки, (возможно, и прикидывалась), отчего-то пугалась всякого резкого движения, изъяснялись только знаками. Но зато здесь на полу оказалось ковровое покрытие, пришпиленное к стенам пластмассовыми плинтусами. Андрей показал мулатке душ, прикрыл за ней дверь и, забравшись рукой за спинку кровати, куда не доставал пылесос, на ощупь оттянул крепление и засунул под покрытие паспорт. После чего скинул рубашку, глотнул коньяка и стал изображать пьяного — подсматривал в душ, грозил пальцем и громко смеялся. Мулатка сообразила, что клиент вот-вот упадет, и выходить не спешила, а Хортов лег поперек рабочего ложа и прикинулся спящим. Вода в душе шуметь перестала, и почти сразу появилась темнокожая немая, растолкала его и показала на часики.

— Больше к тебе не приду, — шатаясь, проговорил он. — Ты какая-то скользкая и ленивая.

Она смотрела огромными не понимающими глазами и все трясла часы за браслет.

Шнайдер на сей раз чем-то был недоволен, скорее всего, позвонил своей госпоже и получил взбучку, за потакание низменным чувствам Хортова.

— Вы заметно подобрели, — проговорил он с надеждой. — Мы едем домой?

— Нет, едем прямо! — он отхлебнул коньяка. — Остановка через двести метров. Мне нужно еще чуть-чуть, — показал пальцами. — Вот столько!

Дворецкий отлично понимал по-русски! Подвез к кабаре и умоляюще вскинул руки.

— О мой русский господин! Фрау Барбара очень волнуется!

— Вы что, сообщили ей, чем я занимаюсь?

— Нет, что вы! Я знаю, она будет волноваться!.."

"— Волнения развивают чувства, — на русском сказал он. — Это ей полезно.