Сокровища Валькирии. Книги 1-7

— Он здесь, — Хортов взвел тетиву арбалета и вложил стрелу. — Открой, пожалуйста, дверь.

Дара взошла по ступеням, потянулась рукой к медной ручке и вдруг отдернулась и отступила. Андрей тотчас оказался рядом.

— В этом храме готовится черная месса, — проговорила она. — Там есть жертва… Кажется, мальчик… Или женщина!

— Открывай!

Она обернулась на восток, постояла несколько секунд, вскинув руки, затем резко рванула ручку двери…

В глубине храма горели две свечи, заслоненные широкой спиной, так что виделся лишь их отблеск на стенах и распятии.

Андрей медленно шел по проходу между скамьями, и человек у алтаря так же медленно разворачивался. Теперь его лысый череп освещался с затылка, над головой возник желтоватый нимб, зато лицо стало темным и неразличимым.

— Я ждал тебя, — сказан он шелестящим от хорошей акустики голосом. — Знал, что придешь."

"Хортов остановился в пяти шагах, держа арбалет у бедра.

— Вот я и пришел. Где жертва?

— Жертва — это я, — показалось, он усмехнулся. — Впрочем, и ты тоже.

— Здесь должен быть мальчик.

Где он?

— Нет никакого мальчика… Это меня приводили сюда, чтобы принести в жертву. И я жалею теперь, что отец не совершил обряда заклания.

— Тебя однажды пощадили. Сейчас тебе не избежать рока.

— Ты вошел в храм с оружием.

— Но и у тебя на поясе нож.

— Убивать меня сейчас нет никакого смысла, — вдруг засмеялся он, и нимб задрожал, закачался над головой. — Ты еще не знаешь!.. Ты ничего не знаешь, хотя по моему распоряжению тебе приносят газеты!.. Об этом никогда не напишут!.. Все останется тайной… Пронский сдал акции государству! Да! Его взяли в оборот и вырвали пакет Третьего рейха! Ты остался без наследства!

Его гомерический хохот бился под куполом и падал оттуда, словно расплавленный металл.

Еще мгновение, и сердце не выдержало бы такой пытки. Тем более невидимая Дара, а вернее, ее изнеможденный голос оказался возле уха.

— Он принес жертву… Это Барбара на алтаре, и много крови…

— Ты… остался… без наследства, наследник! — в лицо смеялся он, а будто толкал столб огня. — Да, я воздал! Не успел мой отец — я сделал это! Грядет катастрофа этому миру!

Тетива арбалета щелкнула, словно пастуший кнут, железная стрела скользнула в темноту; в тот же миг хохот оборвался, и, кажется, под сводом костела послышался облегченный вздох.

* * *В немецкой тюрьме они отдыхали шесть месяцев определенного судом срока, от звонка до звонка, и вернулись в Россию лишь в начале мая. Весна была дождливая, сумеречная, люди ждали тепла, а становилось все холоднее, как осенью.