Сокровища Валькирии. Книги 1-7

На плечах его была какая-то бордовая, длиннополая одежина, напоминающая плащ, а волосы стянуты ремешком-главотяжцем…

13

На пляже двое мужчин не приближались к Корсакову, а расположились возле гологрудой стареющей девицы, завели с ней нарочито веселую беседу, но своего пристального интереса не скрывали – откровенно разглядывали его и Роксану; не исключено, даже слышали обрывки их разговора. Оба сняли пиджаки и рубашки, подтянули пару лежаков, устроившись рядышком, и плакатный тип на правах старшего уже примерял свою пятерню к зрелым, сочным персям. Слышался зазывный смех и одновременно шлепки – девица била его по рукам. Однако растелешаться полностью они не спешили, сохраняя таким образом боевую готовность к преследованию.

Когда агентесса, познакомившись с морем, подалась осваивать сушу, Марат сам подошел к этой компании и только тут, вблизи, разглядел необычные, с вишневым отливом, глаза девицы – вероятно, вставила цветные линзы, однако выглядела естественно и притягивала внимание. Это и подтолкнуло его нарваться на скандал. Корсаков поставил ногу на лежак и сначала откровенно, с циничной усмешкой, уставился на полуобнаженную красавицу. За такое хамское поведение в России можно было без разговоров, сразу схлопотать по физиономии. В тот момент иного средства перехватить инициативу он не нашел, а сделать это следовало немедля, поскольку победа в психологическом поединке приносила положительное очко вне зависимости от исхода будущего диалога. Этому еще в школе учили: лидерствует тот, кто сразу же определяет себе место, причем любым способом и в любой ситуации, будь то перед тобой враги или друзья. И особенно друзья, ибо хорошая дружба всегда возникает после драки.

Как и предполагал Корсаков, сынок бывшего члена Политбюро болгарской компартии такого поворота не ожидал, верно изготовившись брать его измором, и заерзал на своем лежаке. Его товарищ, скорее всего «адвокат», похлопал по икре и заговорил по-французски:

– Мсье, мсье?..

Марат все еще натягивал улыбку, как резиновую маску противогаза.

– Ты мне нравишься, – сказал он девице по-английски. – У тебя потрясающие глаза, никогда таких не видел. Пойдем со мной?

Плакатный уже почти подержался за ее грудь и должен был взорваться от такой наглости, однако не взорвался, а лишь подался вперед и привстал, намереваясь что-то объяснить по-джентльменски; Корсаков не глядя и с силой пихнул его пятерней в лицо.

– Сидеть, папаша, – добавил по-русски, а сам не сводил глаз с девицы. – Ну что ты смотришь? Не понимаешь?

И повторил свое предложение на французском.