Сокровища Валькирии. Книги 1-7

И любила, чтоб в тайне, по углам…

Во дворец пошли пешком и сначала обежали его пустые залы и комнаты, потом начали прочесывать прилегающий к нему парк, который теперь был местным ботаническим садом. Марат никогда здесь не был, имея особые отношения с экзотическими растениями, и теперь, едва углубившись в недра пальмовых зарослей, вдруг почуял, как засвербело в носу и защипало глаза. Несколько минут он еще терпел, тер переносицу, пробовал дышать через платок, зная, что, если чихнет первый раз, потом полчаса не удержать.

– Что здесь такое? – спросил он капитана. – Какая зараза растет?

– Тут много всего! – с гордостью местного знатока сказал Симаченко. – Со всего мира свезли.

– Кактусы есть?

– Целая аллея кактусов и алоэ!

– Ищи ее там! – успел крикнуть Марат и чихнул."

"И остановиться уже не мог. Зажимая лицо, почти незрячий, он кое-как выпутался из сада на открытое место, где продувало ветерком, однако воспаленная носоглотка уже вибрировала. А тут еще пристала смотрительница сада – что-то говорила и куда-то настойчиво тянула. Корсаков знал английский и сносно еще два языка, но ни слова не понимал, что она лопочет по-болгарски, и только отмахивался. Он случайно наткнулся на питьевой фонтанчик, умыл лицо, прочистил нос – иногда помогало хотя бы замедлить чих, однако тут и это оказалось бесполезно.

– Она здесь! – доложил Симаченко, вынырнув из сада. – Марат, я ее видел!

Капитан знал об аллергии, но Корсаков все равно закрылся платком, чтоб не показывать своего слезливо-сопливого лица.

– Почему… не привел?

– Смеется и убегает. И еще тебя зовет. Говорит: «Отдамся только Корсакову».

– Стерва… Поймай и приведи!

Он ушел в свою усадьбу, и с ходу, как был, в одежде, прыгнул в бассейн. И только тут кое-как унял чих и отсморкался.

Тогда и увидел двух незнакомцев, сидящих в шезлонгах: оба средних лет, чем-то неуловимо похожие, улыбчивые, респектабельные, и оба с той поволокой в настороженных глазах, которая выдает в них двойственность жизни, вторые личины, состояние «себе на уме», или, проще говоря, принадлежность к секретной службе.

Сидели по-хозяйски, как у себя дома.

– Господин Корсаков? – привстал один. – Приносим извинения, вторглись на территорию… Но у вас все открыто.

Говорил он по-русски, но с каким-то прибалтийским акцентом. Второй приветливо кивал, выражая согласие.

Остатки аллергического приступа как рукой сняло.

– Чем обязан? – холодно спросил Марат.

– Разрешите представиться, – чинно промолвил незнакомец. – Густав Чюрайтис, сын Бориса Новкова, который построил Белый домик. А это мой адвокат. Я вынужден сообщить неприятное для вас известие. Суд вынес решение не в вашу пользу.