Сокровища Валькирии. Книги 1-7

А мокрый снежок всё валил, под ногами уже хлюпало и оставалось надеяться только на удачу. От заимки далеко не уходил, помня, что потом придётся вытаскивать на себе мясо, исхаживал наугад неширокую пойму — от реки до материкового берега. А когда светлого времени оставалось в обрез, возле горелого кедровника, за узким болотцем, из сухой, забитой снегом высокой травы вдруг передо мной вздыбился сугроб.

Я отпрянул от неожиданности и пока разобрал, где у залепленного снегом лося голова, и где зад, поднялся ещё один, в пяти метрах от меня. Целил в шею и попадание было, поскольку зверь опрокинулся на бок, но в это мгновение снег вокруг будто взорвался, стадо вскочило разом и в тотчас скрылось в ивняке.

И бык, которого я стрелял, убежал вместе с ним, оставив на месте кровяную лепёшку!

Отец учил не бегать сразу за подранком, а дать ему время, чтоб он в горячке прошёл какое-то расстояние и лёг. Поневоле курить я бросил и теперь страдал от волнения особенно мучительно — хотя бы маленький бычок, пару раз затянуться! Через двадцать минут пошёл лосиными следами: долго выжидать тоже было опасно, снег идёт и вот-вот сумерки.

Шагов через сто нашёл первые брызги крови, потом ещё, ещё: всё, этот бык мой, с голоду не умру! Скоро будет первая лёжка, и лучше бы не пугать…

Подождал ещё немного, чтоб уж наверняка лёг, вроде и снежная завеса опадает, посветлело — вот бы до темноты успеть шкуру снять! Мясо и завтра вытаскаю… Кровь попадалась всё чаще, горячая, проступала сквозь снег, однако лёжки всё не было. Сделав большой круг, стадо вышло на свою тропу и потянуло назад, в материк. Возле борта поймы, в болотистом тыловом шве бык всё-таки лёг, но не надолго, пошёл вслед за другими лосями.

Снег прекратился, однако начало быстро смеркаться. Звери поднялись на первую террасу и двинули на запад, в сторону от заимки, потому я начинал тихонько материть Олешку: съездил бы в Томск за рукописями и обрез привёз, и не бегал бы теперь по кровяному следу. Но сам виноват, купился на красивую скорострельную игрушку, рассчитанную не на быка в три центнера, а на среднего трёхпудового англичанина, выкормленного овсянкой…

В лесу было ещё темнее, и скоро я уже шёл почти вслепую, шаря руками ямки следов и хватая пальцами любые пятнышки на снегу.

И всё думал, ну ещё полёта шагов, а вдруг лежит? Кровь была, и это вдохновляло, к тому же, раненый бык отбился от стада и стал забирать на север, всё ближе к заимке! Скоро ляжет: начал выписывать кривули, из последних сил идёт. Я шёл осторожно, чтоб не вспугнуть, и вглядывался вперёд, принимая за тушу лося то разлапистую пихту, то выворотень. Между тем след потянул прямо к заимке, а это уже была удача, вознаграждение за труды и упорство.