Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Они сразу затыкались, и дед весело говорил:

— А, зачмокали! Караси озёрные!

Эти ощущения длились несколько минут, пока я не вспомнил, что напился воды и заснул в подземном озере, значит, я не в детстве, а сделал какой-то огромный круг и вернулся назад, снова оказавшись неподвижным и беспомощным.

Только сейчас от одной мысли о соли начинает тошнить, настолько она отвратительна.

Я пошевелил конечностями и обнаружил, что не только связан крепко, но ещё и прикручен к кровати и вроде бы раздутая, горячая левая рука находится отдельно от туловища.

И в изголовье всё чавкают, чмокают…

— Кто там? — спросил я, едва разлепив спёкшиеся губы.

— Что, проснулся, доходяга? — раздался весёлый стариковский голос. — Сейчас сестру кликну.

Он простучал пятками мимо меня, скрипнула дверь. Самым неожиданным показалось то, что сознание сразу же после пробуждения было чистым, ясным, без всякого «возвращения» в реальность, будто я задремал всего на несколько минут.

Если сестра, значит, больница. Но как попал сюда? Сонного принесли? Прямо из пещеры?…

— Дай воды, — попросил, когда старик вернулся.

Он приподнял мою голову, поднёс стакан, — вода показалась тёплой и солоноватой, как в подземном озере.

— Почему меня связали?

Старик вздохнул.

— Да ведь повязку с глаз сдёргивал и капельницу не давал ставить, трубки рвал. Два градусника разбил, я вон ползал, ртуть собирал на бумажку.

— Зачем капельницу?…

— Дошёл совсем, кожа да кости, а кормить нельзя, пока доктор не посмотрит и диету не определит. Вот тебе и дают питание.

Видимо, дедок давно валялся по больницам, толк в медицине знал.

— Развяжи меня, — попросил я.

— Сестра придёт — развяжет, — опасливо сказал старичок.

— Не бойся, я не жулик…

— По волосам да бороде так вроде нет. Вон как оброс, будто снежный человек. А вообще-то кто знает? Может, бегаешь давно, поймать не могут… Участковый два раз уж наведывался, ждёт, когда в себя придёшь.

Конечно, по правилам медики обязаны сообщать в милицию, если пациент попадает с улицы, в бессознательном состоянии и ещё без документов — так называемый криминал.

— Я что, без памяти был?

— Голодный обморок, сказали, истощение.

— Когда привезли?

— Вчера под вечер. Хотели в районную отправить, да вертолёта не дали.

— А сейчас что?

— Да и сейчас вечер, вот ужин принесли, а жевать-то нечем…

— Нет, месяц какой?

— Май месяц, семнадцатое число.

Ослышаться я не мог, да и дикция у старичка была хорошая. То есть, получалось, с момента, как я вошёл в подземелья Урала, минуло полгода.

— Поди, со счёту сбился? — что-то заподозрил он, однако ответить я не успел.

Скрипнула дверь и в палату вошла грузная, судя по шумному дыханию, женщина.