Сокровища Валькирии. Книги 1-7

 — А людей, говоришь, не было? Чего же тогда вертолёт летал?

— Не знаю… Может, и были люди. — Паша кого-то ждал или опасался. — У меня трамблёр сняли, пока я в Кошгару ходил.

Он решил не говорить о своём заточении, если спросят.

— Сняли? — вдруг заинтересовался атаман, глядя Русинову в глаза. — Ты сам-то здесь никому не навредил?

— Нет… Не было.

— Значит, помешал кому-то, — определённо заявил он и окликнул Лобана. Тот вмиг оказался перед Пашей, косил глаз на бутылку.

— Что, Паша?

— С утра запряги, отвези человека, — вяло проронил атаман. — И сразу назад.

— Понял, Паша!

Атаман поднялся, расплескав по глотку спирту в стаканы и кружки, бутылку завинтил пробкой и двинулся к бараку.

— Ты, парень, в барак не ходи ночевать, — на ходу сказал он. — Срамно у нас там… Спалить бы его да новый срубить… Ночуй на улице, тепло…"

"Утром Русинова разбудил Лобан. Запряжённая телега на резиновом ходу стояла рядом. Серогон старался вовсю, и больше из желания получить чаю, чем угодить атаману. Всю дорогу до Дия погонял лошадку и лепил себе имидж крутого бродяги, на чём свет костеря Пашу. То, что атаман выпил с Русиновым, делало последнего как бы своим человеком в общине.

Природу доверия объяснить было трудно: не из-за того же, что чаю не пожалел? Но, видимо, Лобан понимал, перед кем развязывает язык, или не понимал вообще ничего, будучи по природе просто болтливым человеком. Между прочим, он сообщил, что Паша в молодости был лётчиком и летал на самолёте «Ан-2» в городе Новосибирске. Так вот, будто он женился и попалась ему жуткая тёща. Стала она живьём поедать Пашу и свою дочку за то, что пошла замуж за балбеса, который не может ничего в жизни. И тогда Паша доказал, что может: поднялся без разрешения один на самолёте, полетел в город, отыскал тёщин дом и спикировал в окна её квартиры. Но немного промахнулся и угодил этажом ниже. Хорошо, никого не убил, и тёща осталась жива, и сам отделался лишь переломом и десятью годами срока. А его самолёт с полгода торчал из тёщиного дома, и это видел весь город и гордился Пашей, потому что он самый рисковый мужик. Чувствовалось, и Лобан им гордится и ставит себя где-то рядом с Пашей, вроде заместитель по дипломатической части. Может, потому он и ругал его за то, что атаман нынешней зимой сдал всю живицу каким-то перекупщикам всего за шесть «стволов». И денег оставил лишь на жратву, и ни копейки — на чай. А он же, Лобан, ответственный на химподсочке, но Паша даже не посоветовался, когда брал «стволы» и патроны к ним. Да ещё, гад, заказал гранатомёт! На эти деньги можно купить полтонны чаю! Так что и нынешним летом они зря обдирают сосны и точат живицу. Всё опять даром уйдёт. А эти шустрые фраера за живицу готовы пушку притаранить, потому что отправляют в Японию, а «стволы» воруют где-то.