Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Тот закашлялся, отплевал кровь:

— Не нужно… Всё внутрь идёт… Отёк… Автоматы забери, трупы — под камень…

Русинов опрокинул первого убитого — тот самый конвоир, что высадился на свёртке ждать «Опель»… Сволок его меж глыб, туда же притащил второго, тоже знакомого: во время допроса бил по животу и печени… Забросал камнями. Раздрогин сидел отстраненно, прикладывал снег к груди…

— Их было трое… Где ещё один? — спросил Русинов.

— В горах лежит, пошли, — отозвался Раздрогин и поманил рукой собаку. Русинов забросил автоматы за спину, хотел помочь Виталию, однако тот отстранил его руку, пошёл сам.

Двигался медленно, от дерева к дереву, сплёвывая на снег набегавшую кровь. Овчарка шла впереди — куда-то вела, потому что Раздрогин держался её следа. Через полкилометра он выдохся, долго стоял, прислонившись к дереву, потом сказал, будто сопротивляясь какой-то внутренней мысли:

— Повинуюсь року…

На подъёме он начал задыхаться, и тогда Русинов подставил ему плечо. Раздрогин обнял его за шею, но повисал ещё не сильно — сопротивлялся слабости.

— Сам виноват… Поспешил…

Недоговорил, потряс головой. В груди булькало и шипело, будто разорванный кузнечный мех.

Живыми на лице оставались лишь глаза… Овчарка между тем тянула в гору, изредка останавливалась, прослушивая пространство впереди. Один раз Виталий вдруг остановился, посмотрел на Русинова так, словно только что обнаружил его рядом с собой.

— У тебя срок вышел! — сказал он. — Тебе же пора уходить! Ты дал слово!..

Потом махнул рукой, прикрыл глаза, переждал боль. Русинов понял, что можно не отвечать…

Овчарка вывела их к трупу третьего преследователя. Ни слова не говоря, Раздрогин прислонился к дереву, опустился по нему на землю.

Русинов понял, что нужно делать: через десять минут и этот «афганец» лежал под камнем. Надо же было отвоевать и уцелеть в чужой стране, в чужих горах, чтобы успокоиться в своих…

А собака, будто часовой, сидела возле дерева, склонённого к земле, и ждала. Под этим деревом, прикрытый двумя камнями, оказался лаз в пещеру. И стало понятно, каким образом Раздрогин напоролся на людей Тарасова. Наверное, не выпустил вперёд собаку, а вылез сам. И столкнулся с ними в упор…

Километрах в трёх ниже ещё поднимались от костра клубы пара и дыма, а ещё ниже, почти на одной линии, виднелась голова останца со знаком жизни.

У Русинова уже не оставалось сомнений, кто был Данилой-мастером, спасшим девочку Ингу. Сказка получала не печальный, а трагический конец. Они забрались в пещеру, Раздрогин велел прикрыть вход камнями, достал откуда-то спрятанный фонарь, осветил низкое, уходящее в темень горы пространство. Собака уже была впереди, поскуливая, звала за собой. Перевёл луч на лицо Русинова.

— Давай сядем, поговорим, — предложил он и замолчал.