Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Воробьёв бы прибежал с радостью… Однако он не хотел кого-то выделять и приближать к себе, к тому же отчётливо представлял, что этой нужной, ожидаемой непринуждённой беседы никогда не получится. Он знал истинную природу этой грусти, но всячески задавливал в себе даже мысль о ней. На самом деле он всего лишь нуждался в женском обществе. Однако после Чернобыля он ненавидел и презирал прекрасную половину человечества. Об этом подчинённые в отделе хорошо знали и никогда, ни под какими предлогами не впускали женщин в кабинет шефа. Таким образом они и щадили его, и потворствовали подобным всплескам ощущений грустного одиночества.

Арчеладзе допил вино, когда на приставном столике тихо зажурчал телефон «неотложных мероприятий»: в редких случаях по нему звонили резиденты со срочной информацией. Полковник снял трубку.

— Доставили значок, товарищ полковник, — сообщил секретарь. — Исполнитель говорит…

— Давай его сюда! — распорядился Арчеладзе, двигая к себе тарелку с салатом.

«Сиделка» на сей раз торжествовал:

— Приятного аппетита, товарищ полковник!

— Принёс?

— Так точно! — Он разжал кулак и развернул носовой платок.

 — Вот, изъял незаметно. Пациент считает, что значок застрял в животе, боится, что будут резать…

Он хотел положить находку прямо на стол, однако Арчеладзе брезгливо замахал руками:

— Убери! Ты его мыл? Ты что мне тащишь?..

— Нет, — растерялся «сиделка», — не успел. Выхватил, и скорее…

— Иди в туалет, — приказал полковник. — Вымой с мылом и протри одеколоном. Одеколону не жалей!

— Есть! — «Сиделка» поспешил в туалет. Обед и слабый, едва живой аппетит были испорчены. Арчеладзе выпил кофе и налил ещё один стакан вина.

— Помыл! — возвращаясь, сообщил «сиделка». — Хлорку нашёл, так ещё хлоркой обработал.

— Молодец.

— Куда его? — Он опасался теперь класть значок на стол.

Взгляд Арчеладзе остановился на пиджаке, висящем на спинке стула.

— Прикрути в петлицу. И свободен.

«Сиделка» навесил значок со свастикой на пиджак шефа и полюбовался от двери.

— Вы теперь как Кальтенбруннер, — пошутил он. — Вам идёт, товарищ полковник."

"— Возвращайся назад, — не принял юмора Арчеладзе. — Пациента следует убедить, что значок рассосался в его кишечнике.

Договорись с врачами, пусть сделают рентген через некоторое время, покажут ему снимки. Он должен поверить. Внушите, что золото в организме полезно.

— Есть!

Оставшись один, Арчеладзе ощутил, что та мимолётная грусть прошла и что всё внимание его теперь приковано к значку. Партийной кассой Бормана тем более следовало заниматься вплотную, поскольку Комиссар проявляет к ней интерес. А он, вечно держащий руку на пульсе, знает за что браться: кремлёвское чувство конъюнктуры.