Сокровища Валькирии. Книги 1-7

— Ладно, садитесь чай пить, — сказала казачка. Чашки с чаем затерялись среди больших тарелок с крупно нарезанным салом, солёной рыбой, варёной картошкой, луком и яблоками в вазе. Эта простая пища неожиданно пробудила у Мамонта зверский аппетит.

— Ешь, станичник! — радовался хозяин. — Всё с Дона. Я рыбу сам ловлю и сети сам вяжу. Нажимай, есаул!

— Вина у нас нет, — предупредила хозяйка. — Мой пить бросил.

— Спасибо, я за рулём, — сказал Мамонт. — А где же она сейчас живёт?

— Кто, сучка-то эта? — Красавица казачка посмотрела так, будто вывернула Мамонта наизнанку.

 — А зачем тебе она?

Придумывать легенды не имело смысла, да и стыдно было изворачиваться перед этими людьми.

— Вражина один у неё прячется, иностранец. Достать бы мне его нужно.

— Кто он такой? — поинтересовался казак.

— Есть такая организация — Интернационал…

— Значит, красный! — заверил тот. — Большевик. Рубать их, гадов!

— Сиди, рубака, — отмахнулась жена. — А эта стервоза живёт где-то на Рокотова. Квартиру там купила. Вроде Жига её фамилия, а зовут Галька.

— Жуго, а не Жига, — поправил муж. — Галина Васильевна.

— Нашёл Васильевну!.. Мурзика вымыл? — вдруг спросила она грозно. — Иди и мой! Да хорошенько, чтоб блестел!

Казак крякнул, улыбнулся и пошёл в ванную.

— Мурзик — это котёнок? — чтобы поддержать разговор, спросил Мамонт.

— Да нет! — засмеялась красавица. — Коня себе купил!

— Коня?..

— Ну! — отмахнулась она. — Да такого, что между ног проскакивает. Пони называется. А видом — жеребец!

Мамонт поблагодарил и начал собираться. Из ванной доносились властные окрики.

— Стоять! Стоять, я сказал! Мурзик, стоять! Ухо отгрызу!

— Иди провожай станичника! — окликнула его жена.

 — И оставь Мурзика в покое. Сама вымою. Он у меня будет стоять!

Казак появился обрызганный водой с ног до головы, босой, с засученными шароварами.

— Звони, если что, — он назвал номер телефона и прошептал: — Я за квартирой присмотрю, дверь буду слушать… Эх, и песен не попели!"

"Впервые после возвращения в Москву Мамонт шёл по улице и беспричинно улыбался. Надежда была призрачная: следовало ещё отыскать эту женщину на улице Рокотова, и неизвестно, там ли сейчас Кристофер Фрич.

Однако после казачьего дома ему вдруг стало хорошо и спокойно. В их суматошной и буйной жизни скользила радость и реальность бытия.

Потом его радовал мощный и устойчивый «Линкольн», которому везде уступали дорогу. Пусть не из уважения, а из боязни поцарапать дорогую машину, за ремонт которой не расплатишься, но и в этом что-то было. Мамонт выехал на Профсоюзную, стал в скоростной ряд и приготовился катить до самого Ясенева. Предчувствие удачи нарастало за каждым перекрёстком.