Мой лучший враг

Мы прояснили, что мы друзья и таковыми нам лучше и оставаться. Так что если вы переживали, что Альнар отвергнет какую-нибудь новую выгодную партию ради меня, – не стоит беспокоиться.

Тео-старший смотрит на меня долго и пристально.

– Что же. Это хорошие новости.

А еще я вдруг думаю, что с Альнаром у нас действительно было мало шансов.

Не хочу в это углубляться, поэтому качаю головой:

– Перестаньте нам вредить. Потому что мы с вашим сыном все-таки друзья. Вы, видимо, сильно им дорожите, он высокого мнения о вас – и я поверю, что, раз так, причины все же есть. Но я могу рассказать Альнару, что вы подставили Идена на ровном месте. Навязали ему Глорию Санди путем интриг и манипуляций. И сейчас пытаетесь добиться едва ли не моего отчисления из академии – просто чтобы я не была с ним. Вы хотите этого?

Брови Фернара Тео сходятся на переносице – может, потому что он вспоминает, что все-таки стоит в собственном кабинете. Ну или потому что боится меня меньше, чем аристократа рядом.

– Келли, послушайте, я не люблю угрозы.

– Никто не любит угрозы, – возражаю я. – Но вы совершили ошибку. Хотели подобрать вашему сыну достойную пару, но вместо того, чтобы просто знакомить его с девушками и предоставлять решать самому, стали давить на него. Выбрали Глорию Санди, которую он терпеть не может. Вместо того чтобы подавать пример, ведете грязные игры. Неужели вы не понимаете, что рушите Алу жизнь? И уж тем более – ваши отношения с ним.

Пример плохих отношений при подобном подходе стоит рядом со мной и делает вид, что все прекрасно.

– В общем, если вы продолжите заниматься бредом, мы готовы немного повоевать, – скалится он холодно. – Если нет – для начала скажите Илману, что больше не желаете нас допрашивать. Что подумали и решили, что это неуважительно по отношению к моей семье. Потому что это неуважительно.

Еще несколько секунд висит тишина. Плотная и густая.

– Хорошо, – говорит наконец Тео-старший, отрываясь от стола. – Я завтра собирался встретиться с Алом в начале дня. Могу заехать в академию заодно.

Потрясающе.

Я смотрю на него, не позволяя себе ни малейшего проявления радости, – но сердце бьется чаще.

Киваю ему. Бросаю взгляд на затухшую трубку, и на этом мы прощаемся.

А когда мы с Реймом уходим, уже на улице я выдыхаю:

– Ты восхитительный лгун. Тебе говорили?

– Между прочим, я не так уж много вру, бесенок.

По крайней мере, когда голый.

Я не знаю, почему опять думаю об этом сейчас. Мне просто радостно – оттого, что все вроде бы получилось.

– Как думаешь, этого достаточно? – спрашиваю, невольно прислоняясь к нему плечом. Чувствую, как он касается волос на моей спине.

– Посмотрим завтра.

О том, что вышло из разговора, я действительно узнаю на следующий день – когда после лекции, которую ведет ректор, подхожу к нему.