Мой неласковый Монстр

Глава 40

Я не знаю, что со мной, мы вроде бы это не раз обсуждали, и морально я была готова уже уехать, но, как только я увидела тот серый фургон без окон и Рокса за рулем, мне стало страшно. Страшно настолько, что я начала плакать, не находила себе места и не знала, как себя вести.

Арман принял душ и оделся, он выглядит спокойным и молчит. Сегодня молчит еще больше обычного, и сквозь эту броню я не вижу его истинных чувств.

— Одевайся, Еся, — говорит глухо, и я киваю. Смысл спорить и упираться? Я же сама хотела помочь ему, и в то же время какие-то отголоски самосохранения еще орут на задворках, но они уже давно заглушены моим хозяином. Да, он все же меня подчинил.

Я принимаю душ и одеваюсь в принесенную Арманом одежду. Белье, простые штаны и кофта, кеды. Он притащил еще небольшой рюкзак, но смотреть, что там, у меня уже просто не хватает сил.

Арману дважды кто-то звонит, и уверена, это Данте. Он полностью его контролирует, и, как хороший раб, мой Монстр слушается этого мужчину.

Я не знаю, какой на самом деле Данте, но почему-то он не внушает у меня спокойствия. Да, он спас Армана от рабства, он потерял в том ужасном месте дочь, как я недавно узнала от Армана, но все равно.

Разве кто-то требует за спасение твою же жизнь? И разве не Данте приносит в жертву не только меня, но и самого Армана? Я же только теперь понимаю, что, скорее всего, самого Данте на аукционе не будет. Туда поедет Арман. Данте использует его как свои руки, как щит, тогда как сам рисковать не станет, и это… это просто несправедливо.

Когда я полностью собрана, выхожу в гостиную. На диване вижу разложенные медикаменты и стоящего рядом Армана. Он замечает меня и коротко кивает. Я слушаюсь, подхожу к нему.

От подавляемой истерики дрожит все тело. Если бы я каждый день ездила на аукцион, я бы, наверное, вела себя спокойнее, вот только сейчас мне не до смеха. Я вижу, как Монстр набирает какой-то препарат в шприц, как готовится сделать укол.

— Садись сюда.

Повинуюсь. Рабыня всегда покорная. И я тоже.

Поднимаю глаза на своего Монстра, хотя, конечно, он как чудовище не выглядит. Даже шрам Армана не портит. Совсем.

— Твой шрам. Тебе не больно?

Осторожно провожу кончиками пальцев по его скуле, Арман не убирает мою руку, а лишь коротко кивает:

— Уже нет.

— Чем тебя так порезали, хозяин?

— Это был клинок. Дай сюда свою руку.

Спирает дыхание, и я коротко улыбаюсь своему палачу.

— Так надо, да?

— Да.

— Можно одну просьбу, хозяин?

— Говори.

— Пообещай мне, что когда все закончится и ты достигнешь своей цели, то начнешь жить. И обязательно будешь мечтать! По-настоящему. Я хочу, чтобы ты был свободным внутри.