Мой неласковый Монстр

Рабу незачем такие вещи, впрочем, так же как и документы, страховка, свои деньги. У Армана, по сути, не было ничего. Только его тело и дух, характер, благодаря которому он выжил.

И если моя дочь попала в эту систему по глупости, то Армана просто похитили еще ребенком, и, насколько я понял, он вообще не помнил своей жизни до «ада», как он сам называл это место.

На нем тупо зарабатывали, и это было прямо видно. Он знал все о сексе, рабстве и услужливости, но был далек от обычной социальной жизни парня семнадцати-восемнадцати лет. Никто не заботился о его будущем. Им было плевать на это абсолютно, и таких рабов, как Арман, там были десятки, хотя девочек было в разы больше.

Арман был рабочей секс-лошадкой, которую они использовали, и мы с ним оба прекрасно знали, что будет, когда парень больше не сможет выполнять то, что от него требуется.

Я никогда не расспрашивал его, что он там видел и чем занимался, но по одному только его взгляду понимал, что Арман прошел все круги ада.

Я хотел найти дочь, но нашел только ее скелет. Когда я первый раз туда поехал, то еще на что-то надеялся, но, побывав в самом центре улья во второй раз, я уже знал, что больше не увижу своего ребенка живым никогда.

К моменту побега Светочка только окончила одиннадцатый класс и связалась с каким-то ублюдком, который оказался вербовщиком. Всего за месяц моя единственная дочь поверила в какую-то любовь, ей задурили голову, и она сбежала из дома."

"Полиция даже искать ее не стала, и я сам поехал туда, я копал, рыл землю, читал ее переписку и вышел на вербовщика, но все оказалось сложнее.

Свету продали на аукционе, и она попала к влиятельному арабу, откуда уже не вернулась, а я понял, что рабство — это не что-то из далекого прошлого. Это вот, наше настоящее, на которое большинство просто решает закрыть глаза. Но как бы глубоко страус ни прятал голову в песок, сути дела это не меняет.

* * *Первые несколько месяцев Арман не спал в кровати. Он забивался в угол и спал прямо так, на полу, в одежде. Он говорил на чистом арабском, но при этом был далек от других предметов, не знал простых вещей, совершенно не был социализирован.

Я его обучал. Сначала сам, потом с учителями. У мальчика были большие провалы в памяти, Арман или скрывал, или реально не помнил, откуда он и какая у него фамилия, хотя это меня не волновало.

Я не хотел, чтобы он возвращался домой или разыскивал своих родственников. Я хотел оставить парня себе. Не как сына, которого у меня не было, нет. Арман нужен был мне для дела, и я хотел оставить его у себя как наемника.

У нас была честная сделка, и парень на нее согласился. Арману нужна была свобода, а мне универсальный солдат, которого я выращу и пущу на дело. Впрочем, так и случилось, на его подготовку у меня ушло почти десять лет.

Арман.