Мой папа - супергерой

— Ты мне очень нравишься. Очень…

— Я? Тебе сколько лет, Матвей? Мне тридцать шесть, если ты не понял и…

— Мне тридцать три, но какое это имеет значение?

Он снова чуть наклонился. Отметая все ее доводы, коснулся губ. На этот раз нежно. Словно перышком, осторожно лизнул ранку. Это было неправильно… У нее был Бедин. У Матвея тоже, наверное, кто-то был, потому что, хоть убей, Оксане было трудно представить обратное. И ей конечно же стоило это все прекратить, но… она не могла, не могла найти в себе силы. Со стоном капитуляции провела ладонями по груди и обхватила его крепкую шею. Матвей тоже не пасовал. Сместил ее чуть повыше, Оксана поерзала на его ноге.

Мозг один за другим слал тревожные сигналы «SOS». Все происходило слишком быстро.

— Нет-нет, погоди… Что мы делаем? — Оксана оттолкнула Матвея и обхватила ладонями горящие огнем щеки. Тело мелко дрожало, нуждаясь в нем, но…

— Почему, Оксан? Почему ты не хочешь просто попробовать?

Потому что у нее есть мужчина! Потому что так безопасно, привычно, понятно! Потому что она точно знает — Бедин не слетит с катушек, не приставит ей к лицу пистолет, и никаким другим образом не обидит. И пусть… пусть между ними нет фейерверка. В какой-то момент ты начинаешь ценить в отношениях совсем другое. Стабильность! Вот… Ей тридцать шесть… Ей ни к чему эти страсти… Или…

Оксана с шумом выдохнула.

— Скажи… Твой напор, он как-то связан с вероятностью Лилькиного отчисления?

— Что? — Матвей вскинул взгляд, — считаешь себя недостаточно хорошей для того, чтобы я захотел тебя без всякой причины?

Оксана смутилась. Вся ее деланная холодность и отстраненность помахали ей ручкой. Эмоции накрывали, захлестывали…

— А ты захотел?

«Просто положи этому конец!» — подсказывал мозг, но вместо этого она обнажалась перед незнакомым молодым наглым жеребцом все больше. Свои страхи… комплексы… неудовлетворенность. Что ты делаешь, Волкова? Какого черта?

Он перехватил ее ладонь и приложил к собственной ширинке. Оксана думала, правда думала отстраниться, но… Пальцы сжались. С губ сорвался синхронный стон. Внутренние мышцы сжались вокруг пустоты, которую ей так хотелось заполнить…

— Я не стану тебя торопить, если ты не готова. Но и не дам тебе отрицать правду.

Окей. Хорошо… А может, наоборот, плохо?! Ведь, если бы он стал на нее давить и дальше, она бы, скорее всего, убежала! Струсила, испугалась. А тут… очень правильный маневр. Отступление. И у нее не осталось ни единой причины бежать. Обманчивое ощущение безопасности подкупало.

Оксана кивнула. Отступила к столу, растирая плечи.

— А Лиля? — опомнилась вдруг, — вы… ты где дочку потерял?

— Оставил с Ленкиной матерью. Она из своей Тмутаракани приехала на обследование. Что-то с ногой.

Ну, вот… Была бы Лилечка — было бы безопаснее.