Мой папа - супергерой

На несколько секунд Оксану как будто парализовало, и она так и стояла посреди кухни, не в силах ни выдохнуть, ни вдохнуть, но потом все же отмерла и бросилась за ним следом. Замерла в дверном проеме, наблюдая, как тот обувается.

— Жора… Не надо… Пожалуйста…

Оксана и сама бы не смогла ответить, о чем она просила Георгия. Просто не могла, эгоистично не могла отпустить его вот так. В таком состоянии. Расстаться с ним на такой ноте. Но он тряхнул головой, отметая ее дальнейшие возражения. Щелкнул замком и вывалился прочь из её квартиры.

Ноги не держали. Оксана привалилась к стене, но и это не помогло. Тогда она просто скатилась вниз по стеночке и, уткнувшись лицом в колени, тихо заплакала.

Что она наделала? Что она наделала, господи?!

А потом будто осенило! Ну, ведь дура! Куда она его отпустила? В таком состоянии… за руль! Тревога костлявой рукой сжала сердце. Оксана вскочила с пола и на негнущихся ногах побежала к окну, выискивая взглядом Жоркин Лексус. Человеку с его должностью нельзя было светить дорогие игрушки. Поэтому свою машину он записал на зятя. Странно, почему она вспомнила об этом в такой момент? Какие глупости только не лезут в голову, когда, кажется, вся жизнь летит псу под хвост. Лексуса Оксана так и не обнаружила. Потом догадалась, что Жорку мог привезти и водитель, он ведь после командировки! Наверняка ездил на служебной. Выдохнула с облегчением. Осела на отодвинутый стул. Несколько минут назад на нем сидел Бедин. И, наверное, прокручивал в голове свое предложение, надеясь, что она обрадуется. Яшка запрыгнул ей на колени.

— Господи, боже мой… — всхлипнула Оксана, прижимая к себе кота. Как так получилось? Как они пришли к этой точке? В тот момент она почти ненавидела Матвея за то, что он вошел в ее жизнь и все в ней перевернул. Хотя… ну, в чем заключалась его вина? Ведь если бы она сама не захотела, ничего бы и не было, так?

Проклятье! Ну, почему? Почему? Почему Жорка не сделал ей предложение неделей раньше? Может быть, она бы и не взглянула на Веселого! Просто знала бы уже, что принадлежит другому, и смотрела бы на мир уже совсем другими глазами. Будучи не чьей-то грязной тайной, которую впереди ждет одинокая старость. А будучи невестой достойного человека. Его любимой…

Черт! Он ведь даже этого никогда ей не говорил! Да, защищал, да, покровительствовал. Но никогда не говорил о любви, о будущем, о своих планах… А ей, как и любой другой женщине, все же нужны были эти слова. А ей так нужно было чувствовать себя единственной! Так чертовски нужно…

Матвей дал ей то, что никто и никогда не давал. Уверенность в том, что она желанна. Это чувство таилось в его глазах… Проявлялось в его дерзости и бескомпромиссности. В диком голоде взгляда. Рядом с ним она чувствовала себя на вершине мира.