Мой родной чужой

Потому поехал к тёще, потому извинился. Я даже получила цветы и комплименты.

Прекрасная, нежная, чистая… Лесть! Не стоит верить ни одному слову предателя. Он будет милым, — О, Женя это умеет, как никто другой! — но, стоит снова ему поверить, всё вернётся на круги своя. Я — его маска благополучия и успеха. Послушная и молчаливая домохозяйка, которая стерпит всё и, забыв о себе, будет любить мужа любым. Ну уж нет! Я другая. Благодаря той боли, что причинил мне Женя, я будто очнулась. И, посмотрев на свою жизнь, поняла, что её почти не было. Был лишь сладкий сон. Любовь, дети, розовая сказка, в которой не было меня.

Но сейчас, когда я, окровавленная и истерзанная осколками разбитого счастья, выползла из сломанной скорлупы, начинаю расправлять крылья. Мне ещё больно, и это нормально, но скоро всё изменится. Я научусь летать, я научусь быть самостоятельно, я заново научусь жить!

Автомобиль Фила притормозил у высокого здания с белоснежными колоннами и золотистой лепниной. Я уже была пару раз в “Габсбурге”, оба раза с мужем, оба раза я была лишь приложением к Жене, который показывал партнёрам, что у него красивая улыбчивая и молчаливая жена. Стоило мне заговорить, он обрывал, поэтому я предпочитала сидеть, как кукла. И всё равно была счастлива, что Женя вывел меня в свет. Так редко, так желанно, так… больно.

Поэтому, когда я услышала у кабинета Фила, где именно друг зарезервировал зал для корпоратива, едва устояла на ногах. Для меня это было громом среди ясного неба. Да, “Габсбург” очень недешёвое место, но не щедрость друга поразила меня. Я боялась ступить на порог ресторана, где поджидали воспоминания о проведённом с Женей времени. Где он уединился в туалете с другой…

Но я зря переживала, сегодня всё по было другому. Фил с улыбкой подал мне руку, а швейцар услужливо открыл двери. Я ощущала себя королевой, я сегодня была в главной роли. Я больше не Золушка, которой позволили посетить бал, это праздник в честь меня, и от одной мысли в груди потеплело. Я благодарно улыбнулась Филу, и его взгляд замерцал в ответ. Друг понял всё без слов и, легонько пожав мне руку, повёл в зал.

Высокий потолок всё так же сверкал освещенными множеством ламп кристаллами Сваровски, но сегодня мне казалось, что это волшебное сияние. Фил провёл меня по ковровому покрытию в середину залы и спросил:

— Тебе нравится здесь или поднимемся на второй этаж? Сегодня весь ресторан только наш.

— Весь? — ахнула я, зная, какие цены в “Гагсбурге”. Муж организовывал здесь только самые важные встречи. Смущённо добавила: — Это не слишком?

— Ничуть, — очаровательно улыбнулся Фил.