Мой театр. По страницам дневника. Книга II

Открываю компьютер, кликаю на письмо Гены, и вылезает что-то несусветное, невероятное количество откровенно порнографических фотографий, на которых, кроме Янина, многие знакомые по театру персонажи. Челюсть у меня прямо-таки отвисла. Гена тут же сказал, что это фикция, монтаж, и попросил, чтобы я через своих знакомых помог ему все это заблокировать.

У меня поминки, приходят люди. А я занимаюсь тем, что обзваниваю кого-то, прошу Янину помочь. Тут начинается вообще что-то невообразимое. Шквал звонков. Оказалось, такие «письма» были разосланы всем. И не просто всем, а по электронной почте по всему миру: в театры, артистам, критикам…

Через пару часов мне позвонили знающие люди: «Коля, эти фотографии – не фикция.

Все настоящее. Убрать их из Сети невозможно, тут поработали профессионалы». Я ушам своим не поверил: «Этого не может быть, потому что не может быть вообще!» Хотя слухи по театру про все такое ходили. Но слухам я никогда не доверял, тем более театральным, а вот в приметы всегда верил и верю.

У Янина на стене в кабинете висела «Золотая маска», которую он, как спецприз, получил за исполнение небольшой роли Гармониста в «Светлом ручье».

Саму награду – «Золотую маску» придумал замечательный театральный художник Олег Шейнцис. Красивая штука – фарфоровая маска, типа венецианской, закрепленная на пластине в рамке.

Как-то утром захожу к Янину в кабинет, вижу – на полу осколки маски. Она каким-то образом отклеилась, упала и разбилась. Когда такое случается – это очень плохая примета, дурной знак. Я Гене про то сказал. Он со смешком: «Да ладно тебе!»

А накануне Янин купил очень дорогую машину. И прямо на нашей театральной стоянке в ней кто-то демонстративно побил все стекла.

Когда определенные службы решили просмотреть камеры на предмет видеозаписи, выяснилось, что кто-то их отключил!

Я тогда сказал Гене, что напрасно он такую дорогую машину купил. На его официальную зарплату в ГАБТе приобрести ее было вообще нереально. Потому что эта машина стоила больше $ 100000. Гена возмутился, начал говорить, что я не прав и что он такую вещь заслужил. На мой прямой вопрос: «Чем?» Янин не ответил.

15

На следующий день прихожу в театр. Там творилось что-то неописуемое, всюду обсуждали фотографии… Зашел я к себе в зал и всем, кто пришел ко мне на урок заниматься, сказал: «Очень прошу – мы этого не видели, мы этого не знаем, и мы об этом не разговариваем».

Урок заканчивался, когда к нам ввалилась группа энтузиастов по свержению Янина. Ее возглавляла «главная блюстительница морали» в Большом театре – Галина Степаненко! Нарочно не придумаешь!

«Коля, ты будешь подписывать бумагу против Янина?» – «Я ничего не буду подписывать, и никто в этом классе тоже не будет ничего подписывать».