Мой театр. По страницам дневника. Книга II

Оказалось, что сначала Андрис пытался сделать этот балет для себя – не вышло; потом для Ф. Рузиматова – опять не вышло. А у меня с труппой Кремлевского балета получилось."

"Ставить спектакль пригласили английского хореографа Уэйна Иглинга. Уже делались декорации, шились костюмы, а партитуры «Синего бога», сочиненной Рейнальдо Аном, не было и в помине. Из-за дележки наследства между родственниками композитора ноты оказались намертво заперты в сундуке на чердаке какого-то дома. А у труппы Кремлевского балета уже подписан контракт на гастроли в Париже и в Лондоне, потому что надвигалось 100-летие «Русских сезонов», собственно Андрис к нему и хотел выпустить «Синего бога».

Принимающая сторона поставила условие – программа должна идти под живую музыку. Пригласили Санкт-Петербургский симфонический оркестр во главе с дирижером А. В. Титовым. Мы с ним были знакомы. Именно Александр Вениаминович стоял за дирижерским пультом, когда я в Лондоне как приглашенный артист дебютировал утром и вечером одного дня в «Шехеразаде» на гастролях Мариинского театра.

Я тогда перед началом спектакля попросил Титова: «Когда закончится наш дуэт с балериной, дайте мне, пожалуйста, секунд тридцать постоять, подышать, там как раз будут аплодисменты».

Тот на меня посмотрел с иронией: «Аплодисменты?!» Другим исполнителям в этом месте не хлопали. После спектакля Александр Вениаминович подошел, смеясь: «Николай, это были не аплодисменты, это были овации!»

Именно Титов подал идею по поводу музыки «Синего бога». Сказал, что А. Скрябин мечтал, чтобы его произведения исполнялись в индуистских храмах. На том и порешили: партитуру скомпоновали из разных произведений композитора.

Вся партия Синего бога шла на музыку «Поэмы экстаза».

«Синего бога» Иглинг ставил долго. Работали с ним интересно. Каждый раз, когда он пытался накрутить мне в хореографии что-то сверхъестественно техническое, приходилось напоминать: «Уэйн, вы помните, что у меня на голове?» А на моей голове «жил» целый храм в виде роскошной шапки, точно по эскизу Л. Бакста, мастерски сделанный ученицей Г. А. Ромашко – Галиной Демичевой. Надев этот убор весом в 2 кг, я понял, что крутиться, прыгать туры невозможно, да и плясать полчаса с подобным сооружением на голове – задача не из легких.

Приближалась премьера. Мой костюм шили, как всегда, в мастерских ГАБТа Ю. Берляева и Н. Федосова. Он получился фантастически красивым, стоил каких-то невероятных денег. Открытые участки тела должны были быть синими. В Голливуде заказали специальную синюю краску из разряда «для съемки эротических сцен», которая, как там уверяли, не смоется ни при каких обстоятельствах. Однако на генеральной репетиции супер-краска потекла, измазав костюмы других исполнителей.