Мой тайный роман с боссом

Отшвырнув в сторону поднос, расплакавшись, я побежала в сторону балкона.

Выскочила на свежий воздух. Забившись в угол, осела на пол и дала волю слезам. Рыдала до тех пор, пока не начала трястись от холода. Вечер выдался прохладным. Даже ненависть не согревала. А потом, я когда собралась покинуть лоджию, внезапно увидела Романа. Выскочив на балкон, он в панике метался по сторонам, как будто кого-то искал. И наконец нашёл.

– Ах, Конфетка, вот ты где! Куда же ты пропала? – мужчина быстро сократил между нами дистанцию. Схватил меня за руку, утащил в темноту, в укромный уголок между стеной дома и поручнем балкона.

Грубо прижав к перекладине балкона, Роман наклонил меня через перила, что я, прикусив нижнюю губу, животом прижалась к ажурным и холодным, как лёд, поручням из металла:

– Твой хищник проголодался…

– Рома, не надо… не сейчас, – задыхаясь, захлёбываясь, взмолилась я. – Я не хочу.

– А я хочу! И даже очень!

Секунда. Мужчина ловко обнажает мои ягодицы, рывком задирает платье до поясницы. Сердце стучит где-то в ушах. Адреналин бьётся в висках. Я пробую оттолкнуть от себя Романа, выкрутиться из крепкой хватки властных рук, но бесполезно. Слишком голоден и слишком тяжёлый. Когда Царёв что-то захотел – он сразу же это получит, по первому требованию.

Не прошло и секунды, как босс ловко стянул с моих бёдер трусики. Розовый шёлк плавно заскользил по стройным ногам. Смяв ладонью тонкое кружево нижнего белья, он с жадностью прижался ноздрями к моим трусикам. Понюхал… Рыкнул. С некой злостью выбросил их за балкон.

Он просто грёбанный психопат!

Нам нельзя. Не сейчас, не здесь! Там ведь, за стеной, в банкетном зале, веселятся его дети и хохочет его жена. Кажется, я слышу её напыщенный смех, под который Роман Царев жёстко трахает свою временную игрушку.

Видимо, у Царева началось сексуальное обострение. Кроме похоти и моей обнаженной киски, всё остальное для него на время превратилось в ничто.

Звук расстегивающейся ширинки – и я, задержав дыхание, чувствую, как его член, такой горячий, влажный, стоящий, упирается в ложбинку моих ягодиц.

– Я соскучился. Что же ты со мной делаешь, маленькая Конфетка? Ох, надо было выбирать тебе наряд поскромнее. Я весь вечер мучаюсь от долбанной стоячки и ищу способ зажать тебя в темном углу. Так, чтобы никто об этом не узнал, – угрожающе шепчет мне на ухо, гладит пальцем анальное колечко и под мой шумный всхлип резким толчком врывается в моё лоно.

– Горячая! Узкая. Наглая девчонка! Ты – только моя! Хочешь своего босса? Хочешь? Скажи! И я тебя выдеру! Так, как ты это любишь!

Нет. Не мокрая. Сейчас я не мокрая! А злая и расстроенная."

"Я молчу.