МОЯ. Я тебя присвою (СИ)

И кровь… Никто меня не резал и ничего такого. У меня брали кровь, когда промывали.

— Промывали от чего? — тут же настораживается папа.

— Бывшая девушка Зорина подмешала в выпивку какое-то вещество. Мне было плохо.

— Тем более, нужно показаться врачам. Ты могла и не заметить, принимая препараты с едой или питьем.

— Думаешь, Зорин меня опаивал?!

— От него можно ожидать чего угодно! — твердо отвечает папа. — Дозы могут быть минимальными, а легкий эффект все же присутствует. Мы просто проверим, все ли с тобой в порядке. Это не больно и совсем не страшно. Я буду рядом.

— Хорошо. Да, давай проверим.

Для того, чтобы полностью возненавидеть Зорина будет достаточно узнать, что он меня все-таки подпоил. Это бы объяснило мою реакцию на него.

* * *Договорившись, отправляемся на кухню. Папа принимается готовить ужин, повязав фартук. Сегодня без прислуги. Он ставит грильницу и натирает стейки семги солью и перцем, я ставлю тушиться фасоль, морковь, брокколи с цветной капустой. Готовим простое, но вкусное.

— Знаешь, мы давно не готовили вместе. Очень давно.

— Да уж, — мрачнеет отец. — Я зашивался с этим противостоянием, в котором мне было не выиграть, и подзабил на семью. Я считал, что у меня крепкий тыл. В виде Марии…"

"По голосу слышно, что ему непросто. Все-таки красотку жену он любил. Папа старше Марии, они были женаты четырнадцать лет, немного не дотянули до красивой даты.

— Что с Марией? — спрашиваю я.

— Давай начнем с того, где был я сам.

Папа расстегивает рубашку и показывает шрам после медицинского вмешательства.

— На фоне постоянного стресса моя поджелудочная приказала долго жить.

— Тебе сделали операцию?!

— Удалили полностью. Я не говорил, что все настолько серьезно, не хотел выглядеть слабаком или старым пердуном… — вздыхает. — Перед женой и детьми. Операция прошла с осложнениями. Я был на грани жизни и смерти в это время, словно не в себе. Провел в реанимации все это время.

— Папа!

Бросив овощи, снова обнимаю его, теперь уже осторожнее.

— Все решили, что ты сбежал! Мария говорила мне это…

— Да уж, сучка, оказывается, всегда любила во мне только кошелек. но не меня самого, — грустит.

— Что теперь?

— Я узнал о ее предательстве и принял меры.

— Нет, я о тебе. Как жить без поджелудочной.

— Строгая диета, инъекции инсулина, прием медикаментов. Буду соблюдать рекомендации, проживу ещё очень-очень долго. Все решаемо, — успокаивает он меня и улыбается. — Правда-правда.

— Не поверю, пока не покажешь рекомендации от врача. Я должна знать, что тебе нельзя.

— Обязательно, — кивает он.

Некоторое время мы просто занимаемся готовкой и говорим о еде, вспоминаем семейные посиделки. Мне грустно, ведь во всех них принимала участие Мария, и она казалась мне идеальной мамой. Папе тоже не по себе.