МОЯ. Я тебя присвою (СИ)

Любого!

— Послушайте, я понимаю, что нежеланная беременность детей сильно злит родителей, но все-таки решать не вам! — стоит на своем врач.

— Хорошо. Хорошо, сколько? — раздраженно выдыхает отец. — Сто тысяч? Двести? Триста?! Просто назовите цену…. Любую цену и сделайте все незаметно. Чтобы она ничего даже не заподозрила!

— Решать не тебе!

Папа вздрагивает. Глаза как чайные плошки.

— Таша? Ташенька? Ты… Ты зачем здесь? Тебе в палате лежать надо, у тебя сотрясение легкое.

Папа делает два шага вперед.

— Нет! Не подходи! Не подходи ко мне.

— Таш, зайди. Обсудим.

— Нечего обсуждать! Боже, какой ты подлец, подонок! Ты за меня все решить хотел! И не говорить даже. Как ты мог?! — плачу.

Папа затаскивает меня в кабинет, суетится вокруг. Салфетка, стакан воды, обмахивает меня папкой, рядом садится, пытается обнять.

— Послушай, Таша. Это единственный выход. Понимаешь? Единственный! Неужели ты хочешь родить ребенка от насильника?

— Меня никто не насиловал! Никто!

— Не верю.

— Не верь! Мне плевать! Это было не насилие. Нет!

— Ясно, — выпрямляется отец. — Он тебя запугал. Истязал. Привязанности дурные привил. Это стокгольмский синдром называется.

— Не маловат ли срок для синдромов?! Нет! Ты не прав… Все не так! И решать не тебе…

— Таша! Одумайся! Это ребенок врага, это плевок… Плевок нам, Даниловым, в лицо! А как же учеба твоя? Репутация! Да ты потом хорошего мужчину себе не найдешь. Кому ты нужна будешь с этим выродком!

— Одна буду! Вот назло… Назло тебе… Не буду делать аборт. Ты поступил, как подлец!

— Таша! Ты не имеешь права поступить так со мной… С нами! Таша!

Я выплескиваю воду в лицо папе.

— Знаешь, может быть, он был прав… Ты не святой. И я теперь тебе не верю. Ни единому твоему слову.… Не верю!

— Вернись в палату, Таша. Успокойся. Мы обсудим это позднее!

— Здесь нечего обсуждать, папа. Больше нечего.

Папа пытается поговорить, но в итоге признает:

— Упрямая! До тебя не достучаться…

— Почему ты так злишься? Злиться на тебя должна я. Ведь именно из-за твоего прошлого Зорин захотел мстить.

— И мы должны сделать все, от нас зависящее, чтобы забыть это время, как ты не понимаешь!"

"— Ты уже ненавидишь этого ребенка, да? Ему ещё и месяца нет, а ты его уже ненавидишь. Разве так можно?!

— Можно. Когда речь идет о позоре. Избавься, доченька. У тебя будет много других возможностей родить в браке, по любви, а не так… — хмурится.

Я держусь на чистом упрямстве. Не могу сказать, что мечтаю стать мамой так рано!

Но папа поступает ужасно. Если бы он подошел ко мне и сразу рассказал, в чем дело, повел разговор иначе, кто знает… до чего мы могли бы договориться.

Но он решил за моей спиной, хотел обмануть. Не могу простить… Не могу!

В больнице нет смысла надолго задерживаться.