Моя капризная леди

Я обвел зал рассеянным взглядом и покосился на выжженное изображение клевера на стене, потом на хмурого лепрекона и невольно хмыкнул. Вроде бы паб держат островитяне, а меню почему-то данмарское. Хотя само заведение в Эдборге, столице Шангрии!

Ох уж эти межнациональные смешения.

— Ничего больше не нужно, я ненадолго, — сразу обозначил временные рамки, дабы дамочка не тешила себя надеждами. Ее тоскливый взгляд намекал на глупость такого решения.

Плевать, мне было совсем не до развлечений и выпивки. Сюда меня заставил прийти Уитроф, который утверждал, будто у него есть план.

Во мне же горело желание перепахать носом каждый темный угол местных улиц, расспросить всех оборванцев в округе и вытрясти душу из каждого преступника в городе. К сожалению, угрозы и запугивания в этой части Эдборга не работали. Сдавать друг друга местные могли, правда, за деньги. Но не факт, что ты бы ушел живым после разговора.

Секреты трущоб тонули в местных нечистотах вместе с теми, кто их узнал.

Гарри Лонгборд признался в преступном сговоре раньше, чем мы успели позвать констеблей. Одурманенный магией любви, он выложил как на духу весь план.

К сожалению, сведения оказались бесполезными. Все, что сказал Гарри и Дигги с Рольфом: к ним в отделение поступали коробки со специальной маркировкой. Они никогда не интересовались содержимым, просто переправляли контрабанду по месту назначения. За это в конце месяца, ровно двадцать пятого числа, им приходила расписка, которую легко обналичить в ближайшем банке. Обычно на сумму от ста пенни и выше в зависимости от размера посылки.

С Амалией все вышло иначе. Человек, пришедший на почту, носил в маску и серый плащ, заплатил сразу наличными.

Поначалу Даниэль пытался добиться хоть какой-то информации: рост, примерный вес, цвет волос, был ли на нем красный сюртук. Или трость с набалдашником, прямо как у Франко Алибарди. Но толкового Лонгборд с подельниками не запомнили. Только голос — слишком низкий, как показалось Гарри.

«На ваш похож. А еще он странно двигался, постоянно хватался за вещи», — Лонгборд ткнул в меня пальцем, чем немало удивил Гранта и Фламеля.

Это еще больше укрепило мою мысль, что преступник из Арканта. Возможно, кто-то из приближенных.

"

"На душе стало совсем муторно, глухой боль отозвалась тоска. Чем я заслужил такое? Неужели людям и нелюдям в клане настолько плохо жилось, что они решились на такое преступление? Никакие нужды не оправдывали подобного рода деяния. Мы все ходили под богами, а после смерти представали перед Великим судом. А нарушения главной заповеди Святого писания — никогда не предавать близких — сурово каралось не только при жизни, но и после кончины человека.

С тихим стуком на стол приземлилась пинта темного пива без пенки.