Моя капризная леди

Мать Терлака продолжала оставаться безмолвной, но почему-то от присутствия обычной картины стало чуточку легче. Будто мертвая леди МакГиннес могла меня защитить.

— Отпусти! Не буду я ничего ей говорить!

— Шагай, — в голосе Терлака звенел металл.

Ого, со мной МакГиннес так не разговаривал даже после устроенного побоища в зале.

В дверь с грохотом постучали, и я заметалась по комнате, не зная, куда податься. Время поджимало, потому пришлось опуститься в удобное кресло, взяв в руки чашку с остывшим травяным чаем и приняв чинный вид. Словно только закончила трапезу. Расправив складки на юбке, я отбросила за спину прядь волос, прочистила горло и выдала:

— Войдите.

И очень удивилась, когда вместе с Терлаком в спальню вошла мрачная Эйла, удерживаемая братом за шкирку.

Девчонка надувала щеки, в больших глазах стояли самые настоящие слезы обиды и непонимания. Рыжие волосы растрепались, а лицо покраснело от стыда.

Стало немного жаль глупую десятилетнюю забияку. Особенно когда МакГиннес ни капли не церемонясь, просто встряхнул Эйлу и жестко сказал:

— Говори."

"Пальцы крепко удерживали сестру на месте, дабы не вздумала убежать.

Несчастная упорно молчала, пока Терлак окончательно не потерял терпение. Было заметно, как дергалась мышца у него на скуле и в серых глазах назревала буря.

Странно, ведь на лестнице мой жених держал себя в руках.

— Думаешь, я пошутил? — процедил МакГ иннес неожиданно зло.

Воздух в комнате стал плотным, каждое слово безжалостно резало его на куски. Мне пришлось опустить чашку на стол, поскольку пальцы начали дрожать. Почему-то сейчас Терлак вселял настоящий ужас. Так сильно зашкаливал уровень магии в нем, что все вокруг искрило.

— Послушайте... — начала я, но меня прервали.

Эйлу вновь встряхнули, и она неожиданно выдала срывающимся голосом:

— Прости, я не хотела тебя обижать!

Сестра Терлака обожгла меня жгучим взглядом, полным ненависти, затем вырвалась из рук брата и бросилась наутек. Глухой вой от сдерживаемых рыданий послышался где-то в коридоре. Дверь захлопнулась, отделив нас с МакГиннесом плотной стеной тишины.

Несколько минут мы просто молчали, пока рваный вздох не слетел с моих губ.

— Спасибо, — пробормотала я, не зная, что еще сказать.

Самому МакГиннесу было некомфортно.

Он непроизвольно несколько раз сжал кулаки и кивнул. Потом просто прикрыл глаза, потер переносицу, будто пытался унять сильную боль.

Мигрень — эти симптомы я узнала на раз после нескольких лет на фронте в качестве лекаря-травника.

— Голова? — осторожно поинтересовалась, поднимаясь из-за стола и шагая к своему саквояжу.

Пальцы перебирали многочисленные склянки из темного стекла. Я вчитывалась в надписи, сделанные в спешке еще год назад, пока не нашла нужную микстуру и выудила ту на свет.