Моя навсегда

– Мне плохо с тобой, да! – крикнула я, отдавшись эмоциям, как водопаду, несущему меня вниз, чтобы разбить о камни. – Сейчас и здесь я бы хотела остаться одна. Зачем ты вообще меня сюда притащил?

– Даже так?! – процедил он, и я заметила, как напряглась его челюсть.

– Даже как?

– Притащил, значит, – повторил мои слова Дмитрий пугающе спокойным тоном. – Притащил? Слово-то какое, «притащил». Ты, получается, чемодан? Моя вещь, чтобы тебя таскать? Ну, раз притащил – буду носить с собой. Собирайся.

– Даже не подумаю.

– Думаешь, я не знаю, что происходит? – продолжил он этим тоном нежного отравителя.

 – Ты меня стесняешься. Я слишком стар для тебя, на твоем лице это написано. Двадцать четыре года сомнений – все до единого читаются на твоем лице. Ты не умеешь притворяться.

– Это не так! Я прекрасно умею притворяться, – крикнула я, а Дмитрий на мой крик стал говорить еще тише, еще спокойнее:

– Ты знай, я этого не потерплю. Хочешь быть со мной – изволь следовать моим правилам и делать то, что я скажу. Не смей меня стесняться, слышишь? Думаешь, я не понимаю, почему ты хочешь погулять одна? Погулять, да? Не нагулялась в Москве? – прорвалось, вырвалось у него.

– Что? – выдохнула я, не веря своим ушам. Дмитрий глубоко, тяжело дышал. – Что это, к черту, значит?!

– Это значит, что ты должна определиться. Ты не можешь быть со мной и быть свободной, это так не работает, моя дорогая Софи. Либо ты моя, и тогда ты сейчас оденешься и пойдешь со мной.

– Либо что? Заканчивай! – потребовала я.

– Либо убирайся, – тихо добавил он.

Голубые глаза блестели и метали молнии, лицо раскраснелось, загорелое, резко очерченное, злое, красивое до умопомрачения. Дыши, Соня, дыши.

Это выше тебя, с этим нельзя справиться, это стихия, ураган, землетрясение. Это – любовь, от которой сжимаются внутренности. «Либо убирайся». Он что, правда сказал «Убирайся?» Мне не послышалось? И что же, это нужно решить – здесь и сейчас, в этом вечном городе пыток и святой инквизиции? Либо – либо. Дыши, Соня…

Я вскочила и побежала к двери номера. Босая – значит, нужна пара минут, чтобы найти и нацепить кеды. На улице тепло, даже жарко, в мае в Италии уже лето. Можно забить на кофту и уйти как есть. Я забыла деньги и паспорт, глупая гусыня.

Мысль, что все кончено и что я никогда больше не буду смотреть на это напряженное, сосредоточенное, такое прекрасное лицо, буквально лишала меня способности думать, мыслить. Тело кричало: не смей уходить. Тело требовало, чтобы я осталась на любых условиях. Я была в миллиметре от того, чтобы молить о пощаде. Глубина этого чувства, полнота моего поражения потрясли меня. Я же его люблю, я же пропаду без него. Как я могла дойти до такого!

– Значит, ты решаешь так? – крикнул Дмитрий, перегораживая мне выход своим телом.