Моя навсегда

На фотографии глаза излучают свет, он сам там – источник энергии, и если бы я захотела стать его новой героиней, я стала бы не Джульеттой, Офелией – его работа однозначно свела бы меня с ума.

– Я и правда его люблю, – сказала я маме, пока она с напряжением вглядывалась в лицо моего губителя. – Но это, конечно же, пройдет.

– Представительный мужчина, – пробормотала мама. – Думаешь, для него это серьезно? Думаешь, он женится на тебе?

Этот вопрос всегда волновал маму больше всего. Каждый больше всего боится, что дети наступят на те же грабли.

– Нет, конечно! – воскликнула я.

 – Как это он на мне женится? Он же старше меня на двадцать четыре года!

Ответ на все мамины вопросы – псевдопсихологическая теория, объясняющая буквально все случившееся словами «она же росла без отца». Я устала объяснять, что дело вовсе не в возрасте, что удар в живот – это что-то животное, неуправляемое, непобедимое и физическое, как вирус гриппа.

– Может быть, она не так уж и не права? – смеялся Дмитрий, разглядывая меня, вышедшую от мамы с двумя хвостами и перемазанной чудовищной морковной помадой. – Ты сделала это специально для меня? Чтобы с ума меня свести?

– У меня не было, к сожалению, костюмчика японской школьницы – юбочки в клеточку и гольфов.

Так что план мой не удался, но я сделала все, что смогла.

– Почему ты не хочешь знакомить меня с твоей мамой? – спросил Дмитрий, которого я в который раз заставила ждать меня в машине за углом дома. – Ты меня стесняешься?

– Конечно, ты же стар! И потом, я уже познакомила ее с твоей фотографией, и ты ей понравился. Она сказала, что ты представительный мужчина, а я вот не совсем понимаю, что именно это означает.

Она не сказала «красивый», хотя было видно, что она так думала. Больше того, я тебе скажу, ее удивило то, насколько ты красивый.

– Серьезно? – рассмеялся он. – Значит, ты считаешь меня красивым?

– Нет, не я. Ты плохо слушаешь. Моя мама считает тебя красивым и представительным. И я боюсь вас знакомить, потому что, видишь ли, вы с ней подходите друг другу куда лучше, чем я – тебе, и я боюсь, что она тебя у меня уведет. И тогда уж ты, в самом деле, станешь моим отцом.

– Соня! – возмутился он, а я расхохоталась.

Мы жили вместе уже два месяца, или, если быть точной, шестьдесят четыре дня и сколько-то там часов и секунд, я никогда не была сильна в подсчетах. Дмитрий чувствовал течение времени куда сильнее – всем телом, словно шел сквозь время, как через воду, делая усилие с каждым шагом, продвигаясь навстречу быстрому течению. Он замечал восходы и закаты, читал прогнозы погоды и отмечал все изменения. Он ждал солнца, требовал, чтобы московское небо раздвинуло тучи для нескольких солнечных лучей.