Моя (не) родная

Если ты не успокоишься, я заберу Мирона и вернусь в Штаты.

– Только попробуй. Я…

– Хватит, – она приподняла руку. – Хватит, пожалуйста. Ты, ты, ты! Ты когда-нибудь думаешь о ком-то, кроме себя?

– О тебе?

– Да хотя бы! – ответила она резко и тут же сбавила обороты: – А если не обо мне, то о Мироне. Ты хоть понимаешь, что всё, что происходит со мной, отражается на нём? Он всё чувствует, даже если многого ещё и не понимает. Мало мне тебя, так ещё твоя Наташа…

Я напрягся.

– Что Наташа?

– А ты не знаешь?

Кофемашина замолчала, и Агния, встав, подошла ко мне, но только затем, чтобы забрать чашку.

Я ждал продолжения. Смотрел, как она открывает молоко, как кофе из чёрного становится молочно-коричневым. Пальцы Агнии легли на чашку, губы коснулись края.

– Она приходила несколько дней назад. Просила меня уехать, устроила сцену ревности. Мне это надо, Данил?

Слова Агнии вызвали во мне очередную волну гнева. Я почувствовал, как от напряжения вздулись вены у меня на лбу, скулы свело. Вот же стерва! Нужно было ждать от Наташки чего-то подобного.

– Когда?

Агния сделала ещё один маленький глоток. Нахмурилась.

– Точно не помню. По-моему, на следующий день после того, как вы собирали мебель.

Я ругнулся. Теперь стало ясно, откуда она узнала, где Агния. Увидела у меня ключи от старой квартиры и сложила два и два. Дурой она не была никогда. Сука!

– Но дело не в ней, Дань. Дело в тебе. Что тебе нужно? Что, ты можешь мне сказать?!

Она приподняла голову. В больших шоколадно-карих глазах застыл вопрос.

– Я хочу растить своего сына, – ответил я уверенно. – Хочу быть ему отцом. Хочу, чёрт подери, проводить с ним время! И ещё он должен знать, что его отец я, Агния.

Она опять вздохнула. Прикрыла глаза и оперлась свободной рукой о раковину.

– Хорошо, – сказала тихо. – Хорошо, Даня. Ты будешь общаться с ним. Можешь проводить с ним время, мешать я тебе не буду. Но давай договоримся: не гони на всех скоростях. Дай ему привыкнуть. Мы скажем ему, что ты его папа, но, когда все будут к этому готовы. И он, и я, и ты сам.

– Я готов.

– Нет, – отрезала она. – Ты-то как раз не готов. Твои желания всегда летят впереди тебя. Но это ребёнок. Это твой сын. Подумай о нём, а не о себе, ещё раз тебе говорю.

Я стиснул зубы. Взял чашку и снова заправил кофемашину. Агния спокойно вернулась за стол, меня же разрывало на части. От выходки Наташи, от желания настоять на своём и понимания, что Рысь, будь она неладна, права. И ещё от её близости, от желания дотронуться до неё, взять, сделать своей. От жужжащих в башке россказней Наташи о цвете скатертей на свадебном банкете и высоте торта.

Запах кофе разлился по всей кухне. Машина затихла.

– Нас связывает только сын, Данил, – в образовавшейся тишине прозвучал голос Рыси. – Давай уже расставим точки. У тебя своя жизнь, у меня своя.