Моя невинная девочка

Такое ощущение, что в его глаза встроен рентген с лазером, способным прожечь мои внутренности.

– С подругой, – не спрашивает, а утверждает он. – И давно вы подружились?

– На свадьбе Иды с Никитой.

– Вы перекинулись парой слов. Еще версии? – он смотрит на Иру. Та не теряет самообладания и продолжает смотреть на Макара со слегка приподнятой бровью, а вот я уже начинаю ерзать на стуле. Возможно, Гордеев прав, и мне рановато на работу в органы, я совершенно не умею скрывать свои чувства.

– Да что за слежка? – взвиваюсь я, а Ира, закатив глаза, качает головой.

Вот черт, я выдала себя с потрохами. Ну что за несдержанность, Софья?!

– Выкладывайте, – командует Макар, когда нам приносят заказ.

– Выйду покурить, Соня начинай, – говорит Ира, глядя на меня многозначительно.

Я опускаю голову и, теребя салфетку, начинаю рассказывать.

– Мой папа был капитаном полиции. Раскручивал дело о массовом убийстве на заброшенном заводе.

– Слышал о таком, – тихо отзывается Макар, и я киваю.

– Когда дело набрало слишком большие обороты, я училась еще в школе. В общем, я приехала к бабушке на летние каникулы, а через несколько дней нам сообщили, что папа убил маму, а потом покончил жизнь самоубийством.

Боль, которая все еще слишком жива во мне, не дает нормально говорить. Дерет горло, делая голос хриплым и надсадным. Макар, видя мое состояние, сжимает мое плечо, поглаживая большим пальцем кожу у основания шеи. Это немного облегчает мое нервное состояние."

"– Он не мог этого сделать, он слишком любил свою семью, чтобы так поступить.

– Какое это имеет отношение к Ире?

– Дело, которое завели после их смерти, закрыли практически сразу с постановлением о смерти лица, виновного в совершении преступления.

– Ты поэтому так рвешься в эту сферу? Хочешь возобновить дело?

– Так сложно поверить, что мне просто интересно?

Я поворачиваюсь и смотрю на Макара. Он тянется, чтобы стереть с моей щеки слезу, которую я даже не заметила.

– Сонь, тебе там не место. Уголовка испортит и задушит все то чистое и светлое, что есть в тебе. Если хочешь знать мое мнение, тебе вообще в юриспруденции не место, но ты отлично справляешься, так что у меня никаких претензий. Просто вся эта грязь с криминалом не для тебя.

– Почему ты считаешь себя вправе принимать за меня решения? – это не я, это моя обида задает вопрос. Лицо Макара тут же меняется и выражение, нежность исчезает, и ее сменяет непреклонность. Взгляд снова холодный и отстраненный. Мне не нравится, но я и не люблю, чтобы за меня решали.

– А ты считаешь, что у меня нет права принимать участие в решении, что ты будешь делать дальше со своей жизнью?

Голос такой же холодный, как и взгляд. Я ежусь от неприятных ощущений покалывающих льдинок, которые словно вонзаются в мою кожу.