Моя невинная девочка

Интересно, что его так беспокоило? Очень хочется зажмуриться и поверить, что он ревнует. Когда он уезжал в пятницу, я думала, что не вернется, потому что машина сорвалась с места практически с визгом шин. Наверное, он видел меня с соседом и сложил неправильное мнение о наших отношениях. Мне хотелось позвонить Макару и сказать, что Коля для меня ничего не значит. Просто каждые каникулы с самого рождения я проводила у бабушки и росла вместе с Колей. А после смерти родителей училась с ним в одном классе, а он пытался ухаживать за мной. В конце концов, мы с ним даже не целовались!

– А как ваши выходные? – спрашиваю я.

– Нормально, – коротко отвечает он, и я немного скисаю.

– Нормально – и все? – спрашиваю, хочу, чтобы уточнил.

– А что еще?

– Чем занимались? Или это слишком личное?

– Почему же? Ездил навестить семью, встречался с сестрой.

– Это та, которой принадлежат очки?

– Да, – наконец я вижу такую редкую улыбку. – Она сказала, что ты залапала ей стекла очков.

Я фыркаю. Невелика проблема.

– Я вообще не хотела их надевать.

– А надо бы носить, Софья, чтобы глаза беречь. Открой бардачок.

Открываю и расширенными глазами пялюсь на коробку с известным брендом.

– Доставай, – командует Макар, и я вытаскиваю коробку из бардачка. – А теперь надевай.

– Эти тоже вашей сестры?

– Это твои.

Я перевожу взгляд на Макара, который невозмутимо крутит рулевое колесо и подчеркнуто внимательно следит за дорогой.

– Я же сказала, что мне не надо.

– Моя машина – мои правила. Надевай.

Я открываю коробку и смотрю на шикарные «авиаторы». Знаю, что мне и за полгода не скопить на такие. Как всякой девушке, мне, конечно, хочется иметь красивую одежду, аксессуары, но я не могу себе это позволить. Все, что я зарабатываю на фирме Макара и написанием курсовых, идет на проживание, питание и в копилку. Я не теряю надежды когда—нибудь обзавестись собственным жильем. Не хочу жить в общежитии всю жизнь, как некоторые живут. Это практически как в коммуналке: соседи знают о тебе все, слышат каждый скандал с мужем, каждый прорезывающийся зубик у ребенка сопровождается сотнями советов, как облегчить его состояние. Нет, такая жизнь не по мне. Достаточно того, что я несколько лет провела в деревне, где все живут по законам общежития.

Вытаскиваю из коробки очки и водружаю их на нос. Конечно, так приятнее, чем без них в свете яркого летнего солнца, но я все равно чувствую себя неловко.

– Я попользуюсь, а потом верну, когда доедем, – говорю Макару, чтобы очертить границы. Он качает головой.

– Как посчитаешь нужным. Тогда я буду возить их в бардачке, чтобы ты пользовалась ими каждый раз, когда едешь в моей машине.

Глупое наивное сердце пускается в галоп и тарахтит в грудной клетке.