Моя простая курортная жизнь. Том 2

— Он что, ее лично поздравил?

И чему ты удивляешься? Удивительнее было, что до этого момента он ее не поздравил. И еще удивительнее, что решил поздравить вот так: не столько лично, сколько публично.

— Выключать? Выключать?.. — Инна неподалеку засуетилась около именинницы.

Однако та не отозвалась — просто стояла, поджимая губы и с недобрым прищуром рассматривая болтавшую со стены харю.

— Знаешь, я долго думал, как тебя поздравить в этом году, и решил, что сначала надо тебе кое-что напомнить…"

"Следом Мишель исчез, и под плавную намеренно мелодраматическую музыку по стене замелькали снимки — детские фотографии этой парочки — во дворе ее дома, его дома, в парках и на пляжах.

— Помнишь это? — фоном спрашивал голос. — А это помнишь?

Одно из таких фото помнил даже я: оно было общим у нас троих, и по другую сторону от маленькой Катерины на мягком песочке сидел маленький я, но тут меня, разумеется, обрезали. Надо же, как кто-то расстарался: целую презентацию сверстал для своей дорогой соседки. Внезапно после череды четких изображений на стене появился снимок в блюре — размытый так густо, что на нем лишь отдаленно угадывались два силуэта среди огней вечернего города. Глядя на них, Императрица прищурилась еще злее.

— А это то, что ты предпочла забыть, — сообщил фоном голос. — А я вот помню.

Затем по стене размазалась еще одна заблюренная картинка, где уже вообще сложно было хоть что-то угадать. Кроме фона — здесь некое действо происходило в ночи.

— И об этом ты хотела бы забыть. Но раз я помню, то напомню и тебе. Не забыть про это, — следом появилась еще одна фотка в плотном блюре, — и не забыть про это…

Под эти приговорки снимки проносились вереницей, замыленные так мощно, что на них уже, в принципе, ничего было не разобрать. Лишь нечеткие яркие пятна, за которыми не читался даже фон. Чем дальше, тем больше это напоминало издевку.

— И уж точно невозможно забыть про это, — вещал голос, являя очередную мутную фотку. — Да ты только посмотри на это! Как про это вообще можно забыть?

Ах, какой широкий жест. А нельзя было это кино показать локально — только конечному, целевому зрителю — и не доводить до сведения всех остальных?

— Офигенный парень, — выдала Даша, потягивая рядом пунш. — Смотри, сколько для нее сделал…

И что сделал? Последовательность фоток в презентации и заблюрил их? Молодец — любой дурак это сделает.

А под конец его креатив совсем зашкалил, и на стене появился скрин чата с заблюренной перепиской, как бы намекая, что большая часть этой несомненно милой дружеской беседы не для посторонних глаз. Содержимое всех баблов было размыто, нетронутыми остались только два последних сообщения: его «А может, я возьму и приеду?» и ее «А может, ты пойдешь на хер.