Его тайные наследники

— Совсем немного осталось, потерпите.

Паркуюсь во дворе, мчусь в подъезд. Я пробежал целый марафон, сердце гоняет кровь по венам как ненормальное.

— Открывайте дверь, я приехал, — с одышкой.

Щелкает замок, меня встречают две бледные, испуганные мордашки.

— В какой она комнате? — скидываю ботинки, пальто.

— В спальне.

Иду туда, но вижу, что дверь спальни открывается, в проёме появляется Надя, кутаясь в розовый махровый халат. Выглядит не очень. Бледная, будто похудевшая, с пустыми глазами. Трясется от озноба. Проклятье!

— Тимур? Что ты… — пошатнулась. Зажмурила глаза.

Она пытается схватиться за стену, но я понимаю, что Надя сейчас потеряет сознание.

Чудом успеваю её поймать и прижать к себе. Трогаю лоб, в уме матерюсь! Такая горячая…

Легонько встряхиваю девушку, но в тоже время второй рукой прижимаю крепко к своему телу, потому что она очень слаба.

Понимаю, что Надя лишилась чувств.

Быстро хватаюсь за телефон и вызываю скорую.

Глава 28

Тимур— Мамочка! Что с нашей мамой? — мальчики всхлипывают, когда я поднимаю Надю на руки и несу в комнату. Нужно найти аптечку, там нашатырь! Надеюсь, он у неё есть.

Осторожно положив девушку на кровать, обращаюсь к братьям:

— Где у вас лекарства?

Стараюсь держать себя в руках, но как это сложно. Рядом дети, я должен их успокоить, быть примером силы духа, действовать сдержанно.

Егор показывает. Нахожу нужный бутылёк и пытаюсь привести Надю в чувства. Она дышит, но так рвано, что я не нахожу себе места, продолжает гореть.

Пока едет скорая, обтираю её холодным полотенцем, пытаюсь заставить держаться в сознании. Она что-то бессвязное бормочет, но даже веки тяжело держать открытыми. Мне кажется, у неё температура под сорок… Градусник страшно брать в руки. Расплавится.

— Не переживайте, сейчас приедет врач и всё будет хорошо, посидите пока на диванчике, — спокойным тоном говорю двойняшкам.

Они кивают, вытирая слёзки, но бегут не к дивану, а к окну. Высматривают машину скорой помощи.

Присаживаюсь на корточки рядом с Надеждой, беру её руку, заворачивая в свою. Такая она у нее хрупкая, нежная… Что мне ещё сделать, чтобы ей помочь?! Так жутко видеть всё это, как ей нехорошо.

— Ну и что ты только творишь, девочка? Ты зачем нас пугаешь?

Подушечками пальцем откидываю прилипшую к щеке прядь волос.

— Я позабочусь обо всём, не переживай.

Дергается. Как от пощечины.

— Не н-надо, уходите… Я сейчас на чучело п-похожа.

Усмехаюсь. Продолжаю держать её за руку и одновременно глажу влажные, немного спутанные волосы.

У Надьки температура сорок, а она еще умудряется думать, как она там передо мной выглядит. Ох уж эти женщины.

— Ты в любых обстоятельствах очень красивая…

Неожиданно девушка открыла глаза и посмотрела глубоко в мои.