Мохнатая лапа Герасима

Сидит симпатичная девушка, двадцать лет ей, студентка престижного вуза, одета с иголочки и вещает:

– Я случайно узнала, что им не родная. Всю жизнь они меня обманывали. Хочу мамочку любимую найти, обнять, поцеловать.

Вот же пакость какая! Не лгали тебе, берегли от правды. Хочешь знать, что мамашка понятия не имеет, от кого в пьяном угаре ребенка зачала? Готова жить с алкоголичкой в бараке? Ну и дуй туда! Я бы на ее месте папе с мамой на шею кинулся, на колени встал, головой в пол кланялся, рыдал: «Спасибо, любимые, что меня, страшную уродину, больную, тупую выбрали, лечили, учили, одевали, обували…»

Лев махнул рукой.

– Пережрала эта сиротинушка крема сладкого! Но я не такой. И единственное хорошее, что случилось в результате беседы с Радионовой, – моя беседа с отцом. Я успел сказать, как люблю его, как он мне дорог, как я благодарен ему за все. Мы охотно ругаемся с родителями, а вот похвалить их, поцеловать – это на потом откладываем. И плачем у могилы: не нашел времени проявить свою любовь, а теперь поздно. Спасибо Эльвире! Я успел. И теперь всякий раз, когда мы созваниваемся, говорю отцу о своей любви.

– Что вам предложила Эльвира? – остановил Орлова Коробков.

Лев Владимирович криво улыбнулся:

– Ей втемяшилось в голову возобновить работу лаборатории. Если коротко, то суть беседы была такова: «Лева, дайте мне денег, я восстановлю лекарство, которое изобрели наши родители».

– Что вы ответили? – спросил Димон.

Орлов потер лоб.

– Я вполне обеспеченный человек, веду бизнес, на меня работают умные люди. Если вдруг возникает сложная проблема, я могу спросить совет у отца. Сам экспериментирую с разными смесями. Какие таблетки от старости? Чушь невероятная. Невозможно дряхлого в молодого превратить. Старье новым не станет. Так я Эльвире и объяснил.

Лев замолчал, а Радионова разозлилась.

– Да просто пожадничал. Не захотел дело отца продолжать. Но я нашла инвестора и теперь усердно работаю.

– От меня Радионова пыталась получить какие-то записи, – вмешалась в беседу Ксения, – все повторяла: «Твоя мама архив оставила?» Очень была разочарована, когда выяснила, что никаких документов у меня нет.

– У меня она тем же самым интересовалась, – поддакнул Лев, – пообещала: «Отдашь документы, лекарство будет сделать пустяк! Люди за мои таблетки передерутся, я получу большую прибыль, тебе процент отрежу! Неси папки!» Планов у нее гора! Хотела сама пилюли штамповать. Я отказался. Наделает ерунды, впарит народу, не дай бог, кто-то тапки отбросит, и отдадут нас под суд. Радиновой в ее возрасте ничто не грозит, ее домой отпустят. А я так легко не отделаюсь.

– Лекарство существует! Оно работает! – завопила Эльвира. – И вы этому наилучшее подтверждение. Лев, у тебя что-нибудь болит?

– Вообще или сейчас? – уточнил Орлов.