«Молодая Гвардия» (Первая редакция, 1945 г)

Елена Николаевна, даже не заметившая, когда и как укрепила косы, осталась в столовой, прислонившись к косяку двери закинутой головой в пышной короне светлорусых волос. А бабушка Вера прошла за немцами.

Эта комнатка с маленьким письменным столом, аккуратным чернильным прибором и висящим сбоку стола, на косяке двери, на гвоздочке, рейсшиной, треугольником и лекалом тоже понравилась немцу.

- Schon! - сказал он удовлетворенно."

"Вдруг он увидел смятую кровать, на которой, когда вошла Мария Андреевна, лежала Елена Николаевна. Он быстро шагнул к кровати, отвернул одеяло, простыни, брезгливо двумя пальцами приподнял перину, нагнулся и втянул носом воздух.

- Клоп нет? - морщась, спросил он бабушку Веру.

- Клопив нема… Нэту, - сказала бабушка, исковеркав язык возможно понятнее для немца, и отрицательно затрясла головой, обиженная.

- Schon, - сказал немец и, согнувшись в дверях, вернулся в. столовую.

В комнату бабушки он только заглянул и круто обернулся к Елене Николаевне.

- Здесь будет жить генерал, барон фон Венцель, - сказал он. - Эти две комнаты освободить, - он указал на столовую и комнату Коростылевых.

- Вам разрешается жить здесь, - он указал на комнатку бабушки Веры. - Что вам надо из этих две комнаты, возьмите сейчас… Убрать это, это, - он брезгливо, двумя пальцами отогнул белоснежный пододеяльник, одеяло, простыню на кровати Елены Николаевны. - И та комната тоже… убрать… Быстро! - И он вышел из комнаты мимо отшатнувшейся от него Елены Николаевны.

- Клопив, каже, нема? Вот ворог!… Ото дожила бабуся Вера на старости лет! - громким резким голосом сказала бабушка. - Лена! Столбняк у тебе, чи шо? - возмущенно сказала она.

- Треба ж усе убрать для того барона, шоб у него очи повылазили! Приди в себя трошки. То ще, може, наша удача, що нам барона поставили, може, вин не такий скаженный, як воны уси.

Елена Николаевна молча свернула свою постель, отнесла в комнату бабушки и уже не выходила оттуда. А бабушка Вера убрала постель из комнаты сына и невестки, убрала со стен и со стола фотографии сына и внука Олега в комод («щоб не выспрашивали, кто да кто») и перенесла к себе в комнату белье и платья свои и дочери («що б уже не лазать до них, хай им грец!»).

Все-таки ее мучило любопытство, ей не сиделось, и она вышла во двор.

В калитке снова показался громадного роста денщик с палевой головой и с палевыми веснушками на мясистом лице, несший в обеих руках длинные, широкие, плоские чемоданы в кожаных чехлах. Солдат за ним нес оружие - три автоматических ружья, два маузера, саблю в серебряных ножнах, и еще два солдата несли один - чемодан, а другой - небольшой тяжелый радиоприемник. Они, не взглянув на бабушку Веру, прошли в дом.