«Молодая Гвардия» (Первая редакция, 1945 г)

- Я видела вас в Краснодоне, - сказала учительница.

Клава молча, искоса глядела на нее.

- Я думала, вы уехали, - сказала учительница со своей ясной улыбкой.

- Я никуда не уезжала.

- Значит, провожали кого-нибудь.

- Откуда вы знаете? - Клава смотрела на нее сбоку с испугом и любопытством.

- Знаю… Но вы не смущайтесь… Вы, наверно, думаете: приехала от немецкой власти и…

- Ничего я не думаю…

- Думаете. - Учительница засмеялась, даже лицо у нее порозовело. - Кого же вы проводили?

- Отца.

- Нет, не отца.

- Нет, отца.

- Ну, хорошо, а отец ваш кто?

- Служащий треста, - сказала Клава, вся багровея.

- Садитесь, не стесняйтесь меня.

Учительница ласково чуть дотронулась до руки Клавы. Клава села.

- Ваш друг уехал?

- Какой друг? - У Клавы даже сердце забилось.

- Не скрывайте, я все знаю. - Из глаз учительницы совсем ушло строгое выражение, они искрились от смеха, доброго и задористого.

«Не скажу, хоть зарежь!» подумала Клава, вдруг свирепея.

- Не знаю, про что вы говорите… Нехорошо так! - сказала она и встала.

Учительница, уже не в силах сдерживать себя, громко смеялась, от удовольствия складывая и разнимая загорелые руки и клоня белокурую голову то на один бок, то на другой.

- Милая вы моя… простите… у вас сердце наружу, - сказала она, быстро встала, сильным движением притянула Клаву за плечи и чуть прижалась к ней. - Я все шучу, вы меня не бойтесь. Я просто русская учительница - жить-то ведь надо, а не обязательно учить злому, даже при немцах.

В дверь сильно постучали.

Учительница, отпустив Клаву, быстро подошла к двери и чуть приоткрыла ее.

- Марфа… - сказала она негромко и радостно.

Высокая, сильной кости женщина в ослепительно белой хустке и с черными от загара, запылившимися босыми ногами, с узелком подмышкой вошла в комнату.

- Здравствуйте, - сказала она, вопросительно взглянув на Клаву. - Живем вроде близко, а вон аж когда собралась проведать! - громко, с улыбкой, обнажившей крепкие зубы, сказала она учительнице."

"- Как вас зовут?… Клава! Я провожу вас в класс, и вы присмотрите себе книжку. Только не уходите, я быстро освобожусь.

- Что? Ну, что? - с волнением спрашивала Екатерина Павловна, вернувшись.

Марфа сидела, закрыв глаза большой натруженной загорелой рукой, горькая складка обозначилась в углах ее все еще молодых губ.

- Не знаю, чи радость, чи горе, - сказала она, отняв руку. - Прийшов до мене хлопец с хутора Погорилого, каже - жив мий Гордий Корниенко, в плену. Катерина, дай мени совет! - сказала она, подняв голову, и заговорила по-русски: - На Погорелом, в лесхозе, пленные работают под охраной, человек шестьдесят, рублять лес для армии, и мой Гордий там. Живут в бараке, отлучиться не можно… С голоду опух. Як мени быть? Чи пойти мени туда?

- Как он дал знать тебе?

- Там и вольные работают.