«Молодая Гвардия» (Первая редакция, 1945 г)

Видно, желая успокоить своих дедов, он обернулся к ним и сказал:

- То ж партизаны!…

- Извините, добрые люди, - снова приподняв и надев шапку, сказал Олег, - немецкую охрану мы скончили, просим допомоги скот разогнать по степи, чтоб немцам не достался…

- Хм… Разогнать! - после некоторого молчания сказал другой дед, маленький, шустрый. - То ж наш скот, с Дону, чего нам его в чужой крайне разженять?…

- Что же, вы его обратно погоните? - сказал Олег с широкой улыбкой.

- Оно так, обратно не погонишь, - тотчас же грустно согласился маленький дед.

- А разгоним, может, свои разберут…

- Ай-я-яй, такая ж сила! - вдруг сказал маленький дед с отчаянием и восторгом и схватился за голову.

И так стало понятно, что переживают эти деды, приневоленные гнать всю эту огромную силу скота с родной земли в чужую германскую землю… Ребятам стало жалко и скота и дедов. Но медлить нельзя было.

- Диду, дай мени свий батиг! - сказал Олег и, взяв из руки маленького деда пастуший бич, пошел к стаду.

Стадо, по мере того как волы и коровы утоляли жажду, постепенно переходило на ту сторону речки, и часть разбрелась, ища остатков сухой травы, дыша в мокрую голую землю.

С необычайной уверенностью и спокойствием, точно он попал в свою стихию, Олег, где отпихнув рукой, где хлопнув по животу или по шее, где с треском подхлестнув бичом, расчищая себе дорогу среди скота, перешел реку и врезался в самую гущу стада. Дед в бараньей душегрейке пришел к нему на помощь со своим арапником. За ним пошли и остальные деды и все ребята.

Крича и хлопая бичами, они с трудом расчленили стадо надвое, потратив на это немало времени.

- Ни, це не дило, - сказал дед в душегрейке.- Вдарьте с автоматов, все одно пропадать…

- Ай-я-яй! - Олег сморщился, как от боли,- и почти в то же мгновение лицо его невольно приняло зверское выражение. Он сорвал из-за плеча автомат и пустил очередь по стаду."

"Несколько волов и коров упало, другие, подраненные, ревя и стеная, ринулись в степь. И вся эта половина стада, почуя запах пороха и крови, веером хлынула по степи, - земля загудела. Сережка и Женя Мошков пустили по очереди из автоматов во вторую половину стада, и она тоже снялась.

Ребята бежали вслед, и там, где грудилось по нескольку десятков голов, стреляли по скоту. Вся степь наполнилась выстрелами, мычанием и ревом скота, топотом копыт, хлопаньем бичей и страшными и жалобными криками людей. Иной бугай, подстреленный на бегу, вдруг останавливался, медленно подгибал передние ноги и грузно падал вперед, на ноздри. Подстреленные коровы, мыча, подымали свои прекрасные головы и снова бессильно опускали их.