Молчи обо мне

Меня это устраивает, и я поддерживаю иллюзию, оплачивая съемную квартиру и другие Светкины прихоти.

Когда-нибудь я точно пошлю Светку, но пока пусть идет как идет.

У меня есть обязательства перед Женей, и я честно их выполняю. Я — ее мужчина, я — все, что она складывает в смысл этого слова. Забочусь о ней, дарю цветы, конфеты и прочую романтическую лабудень, вечером лично провожу ей дополнительные уроки вождения, а ночью затрахиваю до состояния, когда она просто за секунды вырубается у меня под подмышкой.

— Артем, — мать выбирает момент, когда Женя уносится в дом за посудой, и пододвигается для разговора тет-а-тет.

— Женя сегодня такая бледная.

— Ма, да она всегда бледная, у нее хронический пониженный гемоглобин и вообще она почти альбинос.

— Может быть, нужно показаться еще врачам…

Я выразительно хмурюсь, и мама покорно поджимает губы. Правда, всего на минуту, потому что снова заводит свое.

— Если вы планируете ребенка, Тёма, то ты должен присматривать за Женечкой. Она такая слабенькая и маленькая.

У меня никогда не было проблем с тем, что моя мать не принимала моих женщин.

Никто никогда не указывал мне, с кем мне быть, не устраивал смотр невест, не проводил мои подругам проверку на вшивость. Но факт: Женя единственная женщина, которая безусловно и во всем нравится моей матери. Я даже уверен, что она влюбилась в нее в тот момент, когда я впервые привел Женю к нам в гости, и Маленькая Женщина вместо того, чтобы показать себя королевой, испуганно и стеснительно спряталась мне за спину. После этого они стали дружны и, хоть думают, что я не в курсе, начали созваниваться у меня за спиной. Так скоро до совместных покупок дойдет."

"— Я присматриваю за ней, мам, — немного жестче говорю я. Потому что куда уж больше, если дошло до того, что я заставляю Женю каждое утро мерять температуру и даже примерно выучил ее крайне неровный цикл. — Не надо учить меня быть хорошистом — бесполезно, ты же знаешь.

— Я хочу внуков, — заявляет мать. — А Женя будет хорошей матерью, и она так тебя любит.

Женя как раз спускается по крыльцу с огромной стопкой тарелок и я, беззвучно матерясь сквозь зубы, иду ей навстречу, чтобы избавить от тяжести.

— Ты хоть иногда будешь думать головой, женщина?

— Я просто…

Женя запинается, на мгновение прикрывает глаза и прижимается лбом к моему плечу. Я перехватываю посуду одной рукой, второй щупая ее лоб. Температуры как будто нет, но она и правда какая-то слишком бледная.

— Я в порядке, Тём, — улыбается она, перехватывая мою руку за запястье, чтобы прижаться к ладони губами. — Вчера устала в редакции.