Молчи обо мне

После многих месяцев попыток забыть Артема, когда я стала избегать любых физических контактов, даже такая малость уже много значит.

Наверное, чтобы наша сексуальная жизнь тоже вошла в полную силу нужно немного больше времени. Потому что… так ведь не должно быть, чтобы человек, который дарит уют и тепло, в постели не вызывал совсем никаких эмоций?

— Женя, — Игорь отвлекает меня от неприятных мыслей, и я охотно возвращаюсь в реальность, где у меня все хорошо. — Ты как?

Он хорошо чувствует даже мелкие изменения в моем настроении, и иногда это даже пугает, потому что я все время будто настороже, все время защищаю ту часть территории, где у меня хранятся недоступные даже ему секреты.

Точнее — секреты, о существовании которых Игорю лучше не знать.

Сестра уезжает ближе к полуночи. Долго крутится в прихожей, выжидая возможность дать мне еще одну порцию напутствий, но я нарочно делаю вид, что не замечаю этих попыток и не отпускаю Игоря не на секунду. В итоге Тася чмокает меня в щеку и каким-то образом умудряется сказать на ухо, чтобы я хорошенько подумала, нужен ли мне секс без удовольствия.

Я бы перефразировала ее слова в другом ключе: нужно ли мне удовольствие без покоя в душе? Нет."

"Хельг просыпается примерно в половине первого: обычно в это время он съедает свою порцию смеси и засыпает сладким снова часа на три. И, судя по взглядам, которые Игорь бросает в мою сторону, муж намерен устроить мне праздничный секс-марафон.

Надеюсь, сегодня у нас все получится — и все дело в родах, после которых, как я слышала, нужно время, чтобы восстановилась женская чувствительность, и что я просто до сих пор не переключилась на другого мужчину.

Я ненадолго закрываюсь в ванной, принимаю душ, наношу на кожу любимый смягчающий спрей с ароматом миндаля и несколько минут кручусь перед зеркалом. Мне нравится, что после родов я не набрала лишнего, а живот снова впал и выглядит, словно у девочки. Есть пара почти незаметных растяжек над линией трусиков, но я ухаживаю за кожей — и спустя месяц они уже стали почти бесцветными.

Мне — тридцать два. Я не могу выглядеть юной школьницей, и беременность все равно оставила на моем теле следы. Может быть, все дело в этом? В голове, которой кажется, что я стала сексуально непривлекательной? Что даже слегка располневшая двадцатилетняя девчонка все равно лучше меня только потому, что родилась на десять лет позже?

Игорь ловит меня на пороге спальни: обнимает, тянет к себе, словно хрупкую драгоценность, которую ничего не стоит повредить даже осторожным прикосновением.

Целует, притрагивается губами к скуле и ниже по шее до самой ключицы.

— Ты меня с ума сводишь… — шепчет куда-то мне в волосы, медленно подталкивая к кровати.