Молчи обо мне

А когда думал, что у нас не получилось, быстро списал все на знак судьбы, мол, хер ли тебе Артемка, а не быть папашей.

Я и развелся только потому, что, спустя три месяца брака, жена начала просить «козявку». Блядь, козявку! Хоть я еще до свадьбы предупредил, что разговор о детях закрыт. Мне было тридцать шесть, ей двадцать пять, мы познакомились в дорогом ресторане, где она работала официанткой, я дождался ее с работы, подвез домой… а через пару месяцев позвал замуж.

Потому что тупо захотелось провести эксперимент.

В общем, когда моя жена поставила ультиматум: либо ребенок, либо развод, я понял, что в ее лице окончательно и бесповоротно разочаровался во всех женщинах. На следующий день, не говоря ни слова, взяв наши паспорта, отвез ее в ЗАГС и попросил написать заявление.

Был скандал.

Была истерика.

Но через положенный месяц мы разошлись.

И я с головой ушел в работу: наглухо, отключившись от жизни, тупо пахал сутками восемь дней в неделю.

Чтобы теперь быть часть тусовки «избранных»: свободным мужиком с длинноногой тупой, как пробка, любовницей, двумя дорогими тачками, новенькой квартирой в центре города и возможностью не смотреть на ценники в ювелирных магазинах.

Почему, блядь, ты ничего мне не сказала?!

Глоток, выдох.

Я сменил номер только через три месяца.

Еще один глоток. А хоть бы голова закружилась — хрен там было.

Хельг. Моего сына зовут Олег, но она зовет его Хельг. Нарочно скандинавским именем, потому что я весь утыкан древними рунами викингов? Да, Женя?

Так почему же ты ничего не сказала?

Глава шестьдесят четвертая: Одиночка

У меня начинают дрожать руки, когда притормаживаю на стоянке около сквера, где мы с Игорем договорились встретиться.

Запоздалая реакция на стресс.

Очень давно я не чувствовала себя человеком, который начинает терять контроль над собственной жизнью. А сейчас как-то все разом — Лука, Игорь, Артем.

Прижимаюсь лбом к дверце машины и нервно смеюсь, когда металл холодит раскаленную кожу. Надеюсь, это просто нервы, а не простуда или что-то посерьезнее.

— Так и знал, что тебя нужно искать здесь, — говорит Игорь — и я поднимаю голову.

Он стоит чуть в стороне: в том самом пальто, которое я сама ему выбрала и которое потом сама же бережно упаковала в сумку вместе с другими его вещами и отправила с перевозкой подальше из своей жизни. Игорю в нем особенно хорошо. Выглядит настоящим модником, хоть ему уже тридцать восемь.

В последний раз мы виделись, когда он уходил по Юлиному звонку посреди ночи.

И я остро осознаю, почему-то именно сейчас, словно в уравнение моей жизни добавилась новая переменная: я давно его не люблю. И мне не жаль, что он ушел.

— Все хорошо? — Игорь подходит ближе, тянет руку, чтобы привычным жестом проверить мой лоб и щеки, но я успеваю отстраниться.