Молчи обо мне

Она даже не встревает со своим обычным: «Я знаю, что за важные встречи у тебя ночью!»

— Мне так плохо без тебя… — Она плачет и безжалостно трет кулаком свои наращенные ресницы — лучшее свидетельство, что старается от всей души. — Я просто не могу… Мне плохо одной без тебя. Я спать не могу, есть не могу, у меня душа болит…

Я успеваю сделать шаг назад, когда Светка предпринимает попытку прибрать меня к рукам.

— Выпей таблетки, как врач написал, — бросаю скупо. Нужно валить пока она в образе раскаявшейся грешницы и на нее действует обезболивающий укол. — И ложись спать.

— У меня клиентки… — шмыгает носом Света.

Я достаю из кошелька несколько пятитысячных купюр и нарочно передаю не из рук в руки, а оставляю на столике в прихожей.

— Выздоравливай, Света.

Ухожу. На хрен. Подальше от этой женщины. Нужно бы научиться больше не реагировать на ее звонки и осознать, наконец, что эта женщина — уже не моя головная боль.

------------------------

[1] Оригинал: I look at you and I can't disguise

I've got hungry eyes

I feel the magic between you and I © «Hungry eyes», Eric Carmen

Глава шестнадцатая: Одиночка

О том, как проходит моя неделя до четверга, можно сказать в двух словах: я работаю.

Погружаюсь в рутину глубже, чем Кусто на своем революционном батискафе, хватаюсь за все проекты, тяну так много, как никогда в жизни. И все чаще слышу шепот в спину: «Наша одиночка трахается с работой!» Даже не обижаюсь, потому что именно так все и происходит: я снова отдаюсь своему самому верному любовнику, позволяю вытряхнуть из моей головы странную смесь мыслей о двух мужчинах сразу. Потому что они оба будоражат мое спокойствие, а меня это пугает до желания забиться в самый темный угол.

Мое сердце должно быть на замке, иначе мечты и планы о другой, красивой и устроенной жизни, пойдут прахом. Иначе я начну думать о том, что мне уже тридцать и пора, наконец, думать о семье. Ну а ребенок… После выходных с Артемом я не могу отделаться от мысли, что он был бы идеальным кандидатом для этого. Я даже знаю, что, если бы у нас был мальчик, я дала бы ему имя Хельг: в честь скандинавских символов на руках Артема, чей тайный смысл он мне так и не раскрыл.

И мне страшно, что эти фантазии настолько приятны, что легко, как раковая опухоль, вросли в мои мысли о будущем. Вот так, всего лишь одни выходные — и мой внутренний комфорт трещит по швам, позволяя ненормальной потребности крушить зацементированную, прямую как стрела, дорогу моих планов в будущее. Там, где раньше была комфортная картинка из какого-то журнала, теперь есть ребенок с зелеными глазами.

Сколько бы я не убивалась на работе, даже валясь с ног от усталости, перед сном я все равно думаю об этом, и каждая мысль настолько глубокая и приятная, что я засыпаю в слезах отчаяния.

Игорь мне больше не звонит.