Молчи обо мне

Я вижу ее в каждой светловолосой девушке, в любой, кто хотя бы примерно того же роста, у кого хоть немного похожая одежда.

Немного привести голову в порядок получается только на улице, где сеет мелкий снег. Я подставляю лицо под колючий обстрел, но это тоже не очень помогает. Только звонок телефона возвращает в реальность, где есть моя работа, моя пустая жизнь и мой тяжелый развод.

— Что на этот раз? — без приветствия спрашиваю я, потому что на экране имя Юли, а значит на мою голову снова выльется ушат требований, которыми она пытается «урегулировать» наш развод. Я уже отдал ей квартиру, согласился на выплату огромной суммы и пошел на кучу других уступок. Остался только мой ресторанный бизнес — и Юля хочет урвать его долю. У нее чертовски зубастый адвокат, а мне чертовски остоебенило с ней воевать.

— Я перенесла встречу на третье число.

— Мы же договорились увидеться после Рождества?

Хотя, кого я обманываю? Я знал, что Юля не даст мне покоя. Странно, что только третье, а не восемь утра первого января.

— Не хочу больше затягивать неизбежное.

Она всегда это говорит, но моя задница чует, что наш развод будет тянуться еще минимум полгода. Потому что ее адвокаты уже суют нос в каждую щель, выискивая мои припрятанные доходы от общего бизнеса. Я наверняка выгляжу смешно, но не делаю ничего, чтобы защититься, даже держу на цепи своего адвоката, хоть в каждую нашу встречу он, как заведенный, твердит, что в итоге меня обдерут как липку, если я и дальше будут оставаться аморфным.

Он не понимает, почему так. В его скрупулезном мозгу не складывается два и два. Он никогда не разводился с женщиной, которую когда-то до безумия любил и хотел бросить к ее ногам весь мир, а потом вложил в ее руки бомбу замедленного действия — больного раком ребенка.

Если Юля пожелает мою почку или печень, наверное, я тоже не смогу ее притормозить.

— Пусть адвокаты согласуюсь встречу, — соглашаюсь я. Это не покорность, это просто обреченность. Все равно она получит свое.

— Ты не сможешь сам справляться с ресторанами, и ты это понимаешь.

— Хорошая попытка оправдать собственную жадность, — без тени злости смеюсь в ответ.

Юля просто прерывает разговор, но через минуту перезванивает снова. Я смотрю на экран, где до сих пор стоит моя любимая ее фотография, и где она до сих пор подписана «Юла». Наша любовь, семья, наше прошлое — это вообще было? Из многих лет брака я отчетливо помню только одно: боль, безразличие и квартиру, в которой мы могли не пересекаться неделями и не говорить друг другу ни единого слова.

Глава двадцать шестая: Холостяк

Женя разглядывает мой новогодний подарок: гребешок из белого золота с осколками драгоценных камней.