Морозов. Книга 3

Я вдруг подумал: Денис знает о том, что Серова ночевала в нашем доме в моей комнате. И понимает, что между мной и журналисткой уже был обмен энергии.

— Я выйду, — равнодушно произнес брат. — Буду в своей комнате. Сделай все как надо."

"Он покинул нас раньше, чем я успел ответить хоть что-то. Но раздумывать о поведении князя мне было некогда. Уж очень не нравилась мне бледность Ксении. Поэтому сел рядом с девушкой на край дивана и обнажил ее запястья. Руки оказались ледяными. Я попытался растереть их, но кожа стремительно серела. Выругавшись, я расстегнул курточку княжны, а потом рванул в стороны полы ее рубашки. Молочная кожа ее живота оказалась теплой. И я положил на нее ладонь. Тьма выскользнула из меня и буквально впиталась в девушку. Она дернулась, затем выгнулась и заскребла ногтями по обивке дивана. Я прижал ее к подушкам, положил вторую руку на девичью грудь на кружево белья. Ксения забилась, всхлипнула, и я словно ощутил нечто удивительное. Мою кожу словно обожгло огнем, а потом меня буквально тряхнуло, отбрасывая от девушки. Я вдавил в нее руки, борясь с упругим сопротивлением. И в этот момент Серова распахнула глаза, и они были жуткими. В них клубилась моя тьма, но через мгновенье девушка зажмурилась и по ее щекам побежали чернильные слезы.

— Пусти, — взмолилась она, ухватив мои предплечья. — Не надо…

Я подчинился и резко поднялся на ноги, а потом попятился. Княжна плакала, слабыми пальцами стягивая на груди рубашку. Она неловко села и откинулась на спинку дивана.

— Зачем… зачем... — простонала девушка. — Что ты со мной сделал?

— Я влил в тебя своей тьмы.

— Что? — она испуганно уставилась на меня и ее губы задрожали. — Ты же отравил меня. И когда я теперь восстановлюсь? Что ты наделал, темный?

Я подался вперед, и девушка неожиданно влепила мне хлесткую пощечину.

— Чего творишь? Что с тобой не так?

И тут до меня дошло. Все было не так! Мы ведь уже обменивались с княжной энергией. И все было хорошо. Наши силы сплетались, доставляя нам двоим удовольствие. Ее глаза не чернели, а сама она не рыдала от боли и отчаяния.

— Ксения? — осторожно позвал я.

Но тут дверь тихонько отворилась и на пороге показалась дочка старосты. Она ойкнула, увидев плачущую Серову в разорванной одежде и меня, стоящего напротив, с красной щекой. Но девчонка не уронила поднос с чайником, не рванула прочь и даже не закричала. А посмотрела на меня сурово, став похожей на своего отца, и сказала:

— Я сейчас папеньку кликну.

— Ты отвар принесла? — спокойно спросил я, подойдя к хозяюшке.

Приоткрыл крышку чайника и поймал знакомый аромат.

— Налей княжне и побудь с ней, пока она не придет в себя. Если что позови…

— Вас не позову, — она упрямо нахмурилась и поджала губы.

— Брата моего позови, — усмехнулся я смелой девчушке.