Морозов. Книга 3

— Правильно понимаешь, — кивнул старик. — Не все и сирену в дом приводят.

— Об этом я тоже хотел узнать.

— Много хочешь — мало получишь, — хмыкнул темный ведьмак и скрестил руки на груди.

— Ты просто не знаешь, — попытался схитрить я.

— Думай как хочешь, — не купился Александр. — Вот только у Морозовых всегда было не так, как в других домах Империи. Мы особенные. Иначе в семье огненных ведьмаков не рождались бы темные.

— Ты забыл, что я родился не здесь.

— Ты Морозов, — отрезал старик и его глаза как-то странно блеснули. — И чтобы больше я не слышал подобных рассуждений. Ясно?

— Ясно.

— Не слышу! — гаркнул старик, враз перестав казаться безобидным.

— Так точно, — четко ответил я и уселся на давно обосновавшийся здесь стул. — Готов внимать.

Когда урок закончился, я поднялся и потянулся.

— Устал? — ехидно поинтересовался Александр. — Я вот в твои годы…

— Врешь ты все, — отмахнулся я небрежно. — Не делал ты ничего из того, что говоришь.

— Манипулятор, — фыркнул старик и дернул себя за кончик бороды. — Много ты знаешь. Я делюсь с тобой знаниями и опытом семьи.

— Ты ведь очень странная часть семьи, — заметил я.

— Что ты имеешь в виду? — насупился ведьмак.

— Почему Денис тебя здесь держит? Почему не отпустит?

— Потому что я не уйду просто так. Я заберу с собой много кого… — старик прикрыл глаза и запрокинул голову, обратив лицо к крыше склепа. — Каждый день я предвкушаю…

— Как получилось, что ты оказался убит?

Сам спросил, а потом понял, что наверно зря это сделал. Переступил черту. Хотел было сказать, что все неважно. Однако Александр удивил.

— Это не самая радостная история, — тихо произнес он и предложил, — ляг на траву и вытянись. Я расскажу тебе сказку на ночь, внучек.

Я с готовностью лег на спину и заложил руки за голову. С удивлением отметил, что на потолке вьется глубокая трещина, рассекая намалеванный узор, напоминающий созвездия.

— Морозовы всегда были сильной семьей. Мы с братом оказались разными. Он огненный, порывистый и резкий. Княжич — благородный, четный, верный своему слову. А я темный, — старик горько усмехнулся, — во мне, как головешка из костра тлела ярость и злоба. Всегда так было. Я не умел прощать и забывать. Это не касалось близких. Хотя и было их немного. А вот посторонних я не особо ценил.

Мне легко было в это поверить. Глядя на Александра, я понимал, что он темный по своей сути. И дело не в цвете силы.

— Я встретил девушку. Особенную, — старик отвернулся, словно не хотел встречаться со мной глазами. — Она сумела пробраться в мое сердце и знаешь, что удивительно — она выбрала меня. Не моего сияющего брата, а его темного родича. Она удивила меня резкими движениями, недобрым взглядом, громким смехом и тем, что умела любого заткнуть за пояс острым языком. Я увлекся ею.