Московский Лес-4. Леса хватит на всех

"

"Да ведь это тот самый егерь, наставник Умара, сообразила Франа. Вот и армянин-трактирщик обратился к нему по прозвищу - «Бич»…

Егерь не успел переварить сведения, вываленные на него дядей Саркисом, когда позади раздался протяжный клокочущий хрип. Франа обернулась – Глеб (он всё это время держался у неё за спиной, исподволь оглядывая разгромленный зал) схватился обеими руками за горло – меч, который он так и не убрал в ножны, зазвенел по мраморным плиткам пола. Лицо сетуньца налилось кровью, посинело. Он сделал три шага – и ничком повалился на столик. Несчастный предмет обстановки не выдержал такого насилия – ножки подломились, чудом уцелевшая посуда разлетелась по сторонам, а Глеб уже бился в судорогах, страшно хрипя и выгибаясь дугой, так, что тело его моментами опиралось на затылок и пятки, словно в эпилептическом припадке. В углах запрокинутого, оскаленного рта показалась пена, глаза налились багровой кровью и, казалось, вот-вот выскочат из орбит.

Потрясённая Франа не успела пошевелиться, а Бич уже отшвырнул в сторону рюкзак и опустился на колени. Одной рукой он прижал его плечи к полу, другой выхватил из ножен на поясе жуткого вида кривой нож-кукри, и разжимал его лезвием зубы сетуньца.

- Чего стоите, как три тополя на Плющихе? – заорал егерь, обращаясь то ли к итальянке, то ли к трактирщику. – У него на поясе аптечка –отстегните, не видите, у меня руки заняты? Бикицер, пока он не окочурился!

Двигаясь, словно в дурном сне, Франа нашарила на ремне у Глеба плоский кожаный футляр. Сдёрнула его, ободрав пальцы острыми углами пряжки, открыла. Внутри, словно охотничьи патроны в патронташе, устроились маленькие, в палец длиной, стеклянные пузырьки с разноцветным содержимым.

- Руны «Эваз» и «Гебо»… - непонятно прохрипел егерь, продолжая бороться с корчащимся в судорогах сетуньцем. – И не перепутай, а то и правда помрёт!

Действительно, на кожаных кармашках «патронташа» были то ли выдавлены, то ли выжжены значки. Некоторые из них были Фране знакомы.

- Я не понимаю… - начала она, но Бич уже и сам сообразил, что дал маху.

- «Эваз» – как буква «м» кириллицей, - объяснил он, с усилием удерживая извивающегося, бьющегося сетуньца. - «Гебо» - «ха» или латинская «икс».

Франа вытащила из кармашков нужные пузырьки – один был густо-красный, как томатный сок, дугой - бирюзовый. Пузырьки запечатывали пробки, сделанные, похоже, из серебра.

- Открывай и по очереди лей ему в рот! – скомандовал егерь. – И не копайся, а то уже можно будет не беспокоиться!

Он провернул нож – зубы Глеба захрустели, и Франа, обмирая от страха, один за другим влила ему в рот содержимое сначала красного, потом бирюзового пузырьков.