Можно я побуду счастливой?

Машина-то иностранная, «Рено-25», представительского, кстати, класса (на такой же машине ездил Франсуа Миттеран). Водительские права тоже французские. Водитель вообще плоховато говорит на русском языке. Гаишник растерян – такое он видит впервые!

– А кто у вас сзади? – интересуется он.

Отвечаем:

– Солдаты, едут домой, в увольнение.

– А вы? Вы куда? И, кстати, откуда?

Объясняем, что мы журналисты, пишем книгу о России, собираем материалы. А откуда? Да из Москвы! Получали в банке деньги на путешествие.

– И что, – хмурится гаишник, – получили?

– Ага! – улыбаемся мы.

– И много? – вкрадчиво, с подозрением и недоверием интересуется он.

– Три тысячи долларов.

– Ну и зачем вы мне это все рассказываете?

– Так вы же спрашиваете!

– Но вас же могут ограбить! – И странно смотрит на наших случайных пассажиров, от страха вжавшихся в кресла.

Мальчишек мы довезли, мама одного из них всплеснула руками, заохала, вынесла из дома банку парного молока и еще теплые пирожки.

Мы обнялись, и я накинула на ее плечи шелковый платок с Эйфелевой башней.

Стояли с сыночком и махали нам вслед. Никто нас не ограбил. Корову ее звали Нюша – помню я это почему-то до сей поры.

Меленки

Первая наша «глубокая» остановка – деревня Меленки.

Деревню «свою» мы видели так – пестрые палисадники, заросшие золотыми шарами и разноцветными игольчатыми астрами, кустарники бульденежа, калины, заросли сирени. Добрые старушки, смешливые и говорливые старики, простодушные ребятишки, несущиеся на велосипедах. Коровы, медленно бредущие по дороге, белоснежные козы, меланхолично жующие сочную, изумрудную траву. Грибы на сухой березовой опушке, россыпи ягод на подстилке из сосновых иголок. И хорошо бы – церквушка! Маленькая, уютная деревенская церковь с добрым батюшкой и милой, сердечной матушкой. Мирная, тихая и спокойная жизнь, к которой мы так стремились и так рвались.

А на деле – на деле все было не совсем так. Точнее – совсем иначе!

Живописные деревеньки со смешными названиями оказывались заброшенными. Темные, некрашеные дома – заколоченными, заборы – сгнившими и завалившимися. Палисадники зарастали густым непроходимым бурьяном. А коров и коз давно не держали – тяжело, в деревне одни старики. А храмов неразрушенных, действующих не было вовсе! Церкви были поголовно разрушены, превращены в уборные или в склады «непонятно чего», загажены, осквернены.

Еще подступала осень, и я стала бояться, что гнездо свое до близких уже холодов свить не успею. Путешествие наше определенно затянулось, мы слегка заигрались в эту увлекательную игру и немного устали.

Меленки нам посоветовала милая женщина Люба и даже сосватала дом – довольно крепкий и ладный.