Можно я побуду счастливой?

 – И еще дали сверху! И, кстати, – Наташа моя хитро прищурилась, – они сказали, что так их не обслуживали в пятизвездном отеле в Дубае.

Все в шоке! А больше всех – я!"

"Наши первые гости! Мы дружим до сих пор, они приезжают к нам часто.

Везет тому, кто везет? Наверное, так!

Я стою на своей крошечной кухоньке, размером четыре квадрата. Три первых, четыре вторых, закуски, пироги, пирожки, суфле, тортики, свой квас и компоты.

Для меня это не так трудно – я всегда стояла на кухне и готовила для своей немалой семьи, для постоянных гостей, для друзей и для бизнеса. Я всегда очень много пекла.

Мне это не трудно, это мне в радость!

И пошло у нас все сразу, с того самого первого дня.

И, просыпаясь, я молюсь об одном – только бы продолжалось все это как можно дольше! Пожалуйста! Охрани меня, господи, от краха и провала! На трудности я готова, с неудачами справлюсь!

Только можно я побуду счастливой? Пожалуйста, господи! Не оставь меня теперь, когда наконец у меня получилось!

Эпилог

Очень долго, лет до шестнадцати, своим мальчишкам я часто читала вслух, чтобы они не забывали русский язык. Да и просто это были минуты нашей ценной близости, общности и единения с сыновьями.

Мой старший сын Дима – шеф-повар в известном женевском ресторане, хотя прочили мы его в математики. Но в один прекрасный день он объявил, что хочет поступать в Высшую кулинарную школу в Париже. Я, конечно, немного расстроилась. Почему? Да потому что в России повар – пэтэушник, тот, кто не смог никуда поступить. Студент кулинарного техникума плотно засел в наших головах. Советский общепит убивал эту прекрасную профессию, эту науку, эту культуру. Именно науку – настаиваю! Когда я приехала к сыну в колледж, то обомлела: огромный город – с лабораториями, залами с киноэкранами, с классами.

У повара во Франции нет узкой специализации, как у нас, в России: повар по закускам, по супам, по горячему, по десертам. Повар – это и врач, и химик, и художник, и мастер, и историк, и, конечно, творец. Во Франции повар должен уметь делать все – от суфле до паштета, от соуса до мусса, от гратена до террина.

Во Франции есть шестнадцать поваров, у которых берут интервью, как у важных политических персон. Сын обещает, что будет семнадцатым! И я в него верю!

Саша, мой средний, всегда в центре внимания, юморист с серьезным лицом, как все профессиональные комики. Во французской школе, где он учился после приезда в Париж, все дети быстро заговорили по-русски. Учителя хватались за голову – что с ним делать? А французский его оставлял желать лучшего. Но ничего – сейчас мой ребенок говорит на пяти языках. Любимая книга моих мальчишек – «Моряк в седле», биография Джека Лондона, блестяще написанная Ирвингом Стоуном.