Можно тебя навсегда

Честно говоря, мне безразлично, сколько их было. Скажешь – хорошо. Не скажешь – плевать. Ты здесь, со мной, рядом. Живая, цветущая, красивая, аж зубы сводит, насколько красивая. Меня воспоминание об апреле заводит с полуоборота. Пусть «приличная женщина» другому мужику достанется, мне нравишься ты.

– Нравлюсь? – Женька сощурилась, лукаво выглянув из-под упавшего рыжего локона. Вот лиса!

– Сильно, Жень. Очень нравишься. И Тёмыч нравится, – подмигнул он. – Перестань загоняться, – Богдан поставил Женю на ноги, оправил сбившийся сарафан, останавливаясь наглой ладонью на груди, немного сжав манящую мягкость.

– А чего тогда выпустил? Мне нравилось, между прочим, – вот, теперь он слышал свою Крош, а не перепуганного мышонка в состоянии перманентного анабиоза.

– Потому что, если я ещё чуть-чуть подержу тебя – всё-таки заставлю отсосать. Прямо здесь и сейчас, – он посмотрел на Женьку, та нервно сглотнула, кинула плотоядный взгляд на его пах. – Обойдешься, для начала я собираюсь тебя поиметь, – отрезал Богдан. – Позже, если у тебя останутся силы, разрешу сделать то, к чему ты так настойчиво рвёшься. К тому же у нас в машине сын, вряд ли ему понравится проснуться, когда мама в поле… кхм.

Глава 56

Богдан решил срезать путь, темнеть ещё не собиралось, однако и Тёмыч, и Крош порядком устали, набрались впечатлений, надышались свежим воздухом. День выдался длинным, почти бесконечным.

После разговора Богдан не поехал домой. Как и планировал, он решил показать Жене частичку Хакасии. Она забавно реагировала, поминутно восхищалась, задавала вопросы, часто детские. Впрочем, много ли мы знаем о том, чего не видели никогда в жизни? В школе все посещали уроки географии, обществознания, истории, а оказываешься в новом месте – всё вызывает удивление, живой, часто наивный интерес.

Остановились у реки, закованной в каменные берега, покрытые вековыми деревьями. Женька завороженно смотрела по сторонам, спрашивала – неужели здесь купаются? «Здесь» – прозвучало, будто они высадились на Луну, а Богдан, ни больше ни меньше – Нил Армстронг.

Встретили знакомых рыбаков, выбравшихся недалеко от посёлка, ненадолго, провести время с душой, не для заработка.

– Твоя? – бросив короткий взгляд на Женю, спросил Пётр – седой, грузный мужик под шестьдесят лет.

Пётр был промысловым охотником, убийство ради развлечения не одобрял, хотя коллег, устраивающих «туры» для желающих получить острые впечатления, понимал – всё решают деньги, жизнь дикого зверя зачастую тоже. Он нередко брал в компанию Богдана. В тайгу они уходили на неделю и дольше, ночевали в заимках, передвигались на лыжах или снегоходах. Сейчас шёл июль, сезон охоты на многих зверей закрыт, потому Пётр отдыхал, от скуки перебивался рыбалкой.

– Моя, – подтвердил Богдан.