Можно тебя навсегда

Не думать об уровне оказания медицинской помощи, имея на руках ребёнка, невозможно."

"Следом шли сомнения в будущем Тёмы. Детский садик, школа – единственные на весь посёлок, без выбора. А также, в будущем самой Жени. Богдан не был против жены-домохозяйки, скорее уж он не представлял, чтобы Крош тратила время на работу за три червонца, когда дома женщине всегда есть чем заняться. А если нет – лучше время уделить сыну, сну, наконец, лично ему – Богдан только «за». Насытиться Женей он не мог и не представлял, что когда-нибудь настанет время, когда близость перестанет его волновать. Может быть, лет через сорок… Женя же стремилась к самостоятельности.

Финансовая независимость важна, Богдан старался принять это, получалось с трудом. Чёрт знает что! Реальность такова, что Женька никак не могла тягаться с доходами Усманова. Вопрос о равном распределении расходов на совместное хозяйство неминуемо приводил к глухому противостоянию. Что прикажете делать? Пересесть на малолитражку, потому что Тойота, по словам Крош, жрёт топливо, как не в себя? Отказаться от планов на новогодние каникулы – рвануть куда-нибудь на тропические острова, валяться на берегу океана, есть свежие морепродукты и экзотические фрукты?

Уж так у них сложилось, что Усманов родился в семье предпринимателя, сделал рывок, открыл своё дело, и сейчас мог пожинать плоды своего труда. Экскаватором деньги не грёб, но отказывать себе, а главное, своей женщине и сыну, не считал нужным. Женщина же упиралась, как котёнок перед тазом с холодной водой, фырчала и отказывалась принимать свою новую реальность.

– Как ты не понимаешь? – кипятилась Женя. – Я всю жизнь сама о себе думаю, с меня часть квартплаты родители начали брать, как только на работу вышла. В целях воспитания, но начали же! Не могу я позволить тратить такие деньги на нас с Тёмкой! Мне же отдать нечем!

А Богдан не понимал. Искренне, абсолютно честно не понимал и от того злился. Как бы ни жили его родители, какие бы конфликты ни происходили внутри пары, патриархальное устройство семьи оставалось незыблемым. Мать не работала и не стремилась, все её помыслы занимало благополучие семьи, детей, мужа. Сестра Вика считалась «бизнес-вумен», тогда как по факту её бизнес держался на благотворительности сначала отца, а теперь Богдана и мужа. Маришка и вовсе не задумывается о происхождении денег на её карточке. Может и плохо, кто же знает, но по-другому Богдан устройства мира не представлял.

В миропонимании Женьки же никак не умещалась роль домохозяйки. Руководил Крош не навязанный феминизм, а банальный страх остаться у разбитого корыта. Недоверие к миру, как следствие – к Богдану. И это выводило из себя, злило до белых точек в глазах.