Можно тебя навсегда

Усмановой был зарезервирован столик в приличном ресторане с респектабельной публикой, ожидалось всё благородное семейство, за исключением мерзавца – Павла Петровича. Вика с детьми и мужем, похожим на бледную креветку. Маришка, скрипящая зубами от злости на весь мир, что не может оторваться в своей, студенческой компании. И Богдан с Лизонькой. Лизонькой! Сраный ад!

Историю с Лизой нужно было сворачивать. С самого начала она не несла ничего хорошего. Встречи не обещали перерасти хотя бы в терпимые, ничего не значащие отношения «для здоровья».

Богдан ступил, дал надежду на молодую поросль, когда был выжженной степью без конца и края. Надеялся – Лиза поймёт сама? Женщины невероятно упорны в собственных убеждениях, вернее, заблуждениях, и настойчивы в достижении целей.

Бросать женщину после нескольких месяцев отношений, пусть с приставкой «якобы», всегда непросто. Несказанное удовольствие после вздохнуть полной грудью, удалить из телефона опостылевший номер, из памяти обязанность встреч, покупки дежурных презентов, толчею пробок, когда добираешься к ней, чтобы помастурбировать о вагину. Но мучительный подбор слов, нежелание обидеть, обставить «красиво», напоминает попытку завернуть экскременты в упаковочную бумагу и украсить дебильным бантиком.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 21

Безумно хотелось послать Лизу, без объяснений и долгих разглагольствований, но обязанность нацепить бантик на дерьмо довлела, заставляя подбирать тупые, вымученные фразы.

– Лиза, – выдавил Богдан, смотря на женщину за столиком в уютном ресторанчике. Хороша. Умеет подать себя, продемонстрировать достоинства, намекнуть на скрытые преимущества. Вот только бесконечное дефиле быстро осточертело. – Лиза, ты не слишком торопишься, принимая приглашение моей матери на новый год?

– Валентина Эдуардовна интересная женщина, мне будет приятно провести время с вашей семьёй.

– А мне – нет.

– Неприятно провести время с семьёй или с семьёй и мной одновременно? – Лиза натянулась, как тетива, готовая выпустить стрелу с покрытым ядом наконечником. У ласковой, до тошноты уступчивой Лизоньки показались зубки?

– И то, и другое, прости.

– Ты ведь понимаешь, что «прости» ничего не изменит?"

"– Предпочитаешь без «прости»? – он сузил глаза, пристально посмотрев на Лизу.

– Богдан, что на тебя нашло?! Я обидела тебя чем-то? Валентину Эдуардовну? Поверь, не специально! Скажи, в чём дело, я постараюсь больше не допускать таких ошибок! – зубки ожидаемо спрятались.

– Нет, ты ничем не обидела Валентину Эдуардовну, тем более меня, – отрезал Богдан.